Известно, что этот несчастный написал императору из тюрьмы трогательное письмо, умоляя его загладить свой грех перед Италией и возвратить свободу 25 миллионам людей, которые, вместо того чтобы ненавидеть императора и желать ему смерти, могли бы навеки благословлять его имя и чтить его память. При этом Орсини давал ему понять, что если он будет упорно отказывать в удовлетворении нужд итальянцев, то покушения на его жизнь возобновятся. Наполеон III позволил защитнику Орсини, Жюлю Фавру, прочесть это письмо во Еремя процесса, и знаменитый адвокат сопроводил это чтение такими комментариями, к которым император-не мог остаться равнодушным. Вскоре после того префект полиции Пиетри явился к осужденному в камеру и убедил его написать второе письмо, в котором Орсини, в интересах итальянского освобождения, рекомендовал своим политическим единомышленникам отказаться от таких насильственных мер, как убийство. Орсини написал это письмо, а затем, искупая свою вину, взошел на эшафот (13 марта 1858 г.). Одним росчерком пера он изменил судьбу своей родины[82].
Вскоре после этого Наполеон III начал вести с графом Кавуром таинственные переговоры, закончившиеся заключением тайного договора в Пломбьере (21 июля 1858 г.). Это был настоящий заговор, с неизбежной необходимостью подготовивший войну 1859 года (о которой говорится в другой главе этой книги). По этому договору Франция обязалась помочь Пьемонту изгнать австрийцев из Италии и получала в награду за эту поддержку Савойю и графство Ниццу; Виктор-Эммануил удовлетворялся присоединением к своим владениям северной части Апеннинского полуострова, а Италия превращалась в союзное государство под почетным председательством папы. Но, и не будучи пророком, можно было предсказать, что, способствуя развитию революции по ту сторону Альп, Наполеон III не в силах будет сдержать ее размаха, что папа, равно как и остальные государи полуострова, будет лишен своих владений и что вся эта авантюра логически приведет к полному объединению Италии.
Первые результаты Итальянской войны. Ни папа, ни французское духовенство, ни их друзья не обманывались в вопросе о том, к чему приведет союз Франции с Пьемонтом. Их опасения особенно усилились в последние месяцы 1858 года, когда выяснилась новая политическая эволюция Наполеона III, проявившаяся в благоволении к итальянской национальной партии и антиклерикальной прессе[83]. Вскоре вступление принца Наполеона в брак с принцессой Клотильдой, дочерью Виктора-Эммануила (30 января 1859 г.), сделало существование франко-пьемонтского союза очевидным, а войну неизбежной. В последний момент (апрель 1859 г.) в Законодательном корпусе депутаты, наиболее преданные церкви, потребовали от правительства объяснений относительно последствий, которые война может иметь для светской власти папства. Туманные заявления министра Бароша в пользу папы лишь отчасти успокоили ультрамонтанскую партию.
Затем события пошли ускоренным темпом. После битвы при Мадженте (4 июня) восстала вся Центральная Италия, призванная к оружию самим Наполеоном III. Романья возмутилась против «святого престола». Император должен был бы это предвидеть, тем не мепее он испугался того оборота, который приняли события. Императрица и министр Валевский, смущенные недовольством католического духовенства, умоляли его сдержать революционное движение. И непостоянный император, поспешивший на другой день после новой победы (при Сольферино) подписать предварительный договор в Виллафранке (11 июля), сделал это не столько потому, что опасался маловероятного нападения со стороны Германии, сколько из страха перед католической партией[84]. Но, как известно, это предварительное соглашение, равно как и Цюрихский договор, ничего не изменило; революция отказалась остановиться на полдороге, Центральная Италия, в том числе и Романья, открыто заявили о своем желании присоединиться к Пьемонту, а Наполеон III после слабого протеста снова повернул фронт и предоставил им полную свободу действий. В декабре он стал доказывать папе — сначала в получившей громкую известность брошюре, составленной одним из близких к нему людей[85], а затем в личном письме, — что лучшим исходом для папы явился бы добровольный отказ от легатств. Пий IX с негодованием отверг эти советы и даже дал Наполеону III оскорбительный ответ (январь 1860 г.). Ввиду этого император, выработавший совместно с Англией план действий в итальянском вопросе, заключил с Виктором-Эммануилом договор в Турине (24 марта 1860 г.) и вступил наконец во владение Савойей и Ниццей.
Угрозы ультрамонтанов. Это новое соглашение Наполеонами с Кавуром удвоило негодование французского духовенства, которое в ряде яростных епископских посланий уже подало сигнал к своего рода крестовому походу против императора. Особенно отличался резким тоном своих нападок орлеанский епископ Дюпанлу. Либеральные католики в этом вопросе действовали солидарно с ультрамонтанами, и Монталамбер заговорил таким же языком, как Вельо. Газета последнего Юнивер (Мир) усвоила столь резкий топ, что правительству казалось необходимым ее закрыть (январь 1860 г.). Для протеста против новой политики императора в Законодательном корпусе образовалась оппозиционная клерикальная группа. По заключении Туринского договора петиции в пользу сохранения светской власти папы защищались в Сенате с большой энергией (29–30 марта 1860 г.).
В Бурбонском дворце, с одной стороны, группа пяти порицала Наполеона III за то, что он оставил Венецию во власти Австрии и продолжал держать в Риме французский гарнизон вопреки желанию населения, с другой — католическая оппозиция, гораздо более многочисленная (Лемерсье, Плишон, Флавиньи, Келлер и т. д.), жаловалась на его потворство революции и требовала новых гарантий в пользу папы. На все эти упреки Варош мог давать лишь уклончивые ответы. В это'время (апрель 1860 г.) Наполеон III готовился отозвать французский гарнизон из Рима, и он осуществил бы свое намерение, если бы этому не помешала экспедиция Гарибальди (май), который стремился возбудить революционное движение не только в Сицилии и Неаполе, но и в самом Риме[86].
Французские войска продолжали охранять папу. Но таким образом Наполеон III поставил себя в двусмысленное положение и восстановил против себя всех. Если итальянцы перестали чувствовать к нему всякую благодарность за прежние услуги, то и католическая церковь стала считать себя свободной от всякой признательности за те услуги, которые он ей оказывал прежде и продолжал еще оказывать. В это время Наполеон III оружием поддерживал католические интересы даже в Китае и изъявлял готовность так же поддерживать их в Сирии; и тогда же папа отдал свои войска под команду декабрьского изгнанника Ламорисьера, заклятого врага французского императора, демонстративно вербовал в свою армию французскую легитимистскую молодежь и, наконец, допускал в присутствии императорских войск и трехцветного знамени поднимать белое знамя и приветствовать имя Генриха V. Раздраженный этими выходками, Наполеон III, которого эмиссары Кавура уговаривали обуздать революцию и воспрепятствовать Гарибальди провозгласить республику в Квиринале, кончил тем, что дозволил пьемонтской армии двинуться на Неаполь и занять почти всю Папскую область. Результатом этого были битва при Кастельфидардо (18 сентября 1860 г.) и новые плебисциты, сделавшие Виктора-Эммануила королем Италии.
Такие события еще больше восстановили французское духовенство против императора. На следующий день после Кастельфидардо все церкви во Франции огласились воплями скорби и негодования. Жертвы, павшие в этот день, чествовались епископами как мученики и святые. К концу 1860 года епископские послания приняли такой резкий тон, что министр внутренних дел счел необходимым подчинить выпуск тех из них, которые распространялись в виде брошюр, правилам о предварительном представлении в министерство и гербовом сборе. Вопреки закону, составились общества для агитации и собирания подписей в пользу папы; они были распущены, и правительство грозило возбудить против них судебное преследование. Но епископы продолжали действовать в том же направлении, а клерикальная агитация не прекращалась.
Торговый договор 1860 года; недовольство протекционистов. Наполеон III восстановил против себя как сторонников церкви, так и протекционистские элементы, т. е. класс крупных фабрикантов, горько упрекавших его в том, что он принес их интересы в жертву своей фритредерской политике.
Виновник государственного переворота уже с 1852 года втайне задался целью не только служить делу национальной независимости, но и способствовать торжеству тех экономистов, которые требовали снижения международных таможенных барьеров и установления свободной конкуренции на всемирном рынке. Интересы потребителей были Наполеону III дороже, чем интересы производителей, и в первые же годы своего царствования он воспользовался неурожаем для того, чтобы под предлогом борьбы с его последствиями провести понижение таможенного тарифа. Это возбудило тревогу в рядах французских фабрикантов. Затем он предложил Законодательному корпусу (1856) законопроект, имевший целью совершенно отменить тарифные ставки, носившие запретительный характер, и сильно понизить все покровительственные пошлины. Но фабриканты подняли такой вопль, что он поспешил взять свой проект обратно.