— Слышите, государь, необходима страшная жертва.
— Мое отречение? Я готов передать вам бразды правления.
— Боюсь, — ответил герцог Немурский, — что этой жертвы будет недостаточно. Я еще менее популярен, чем ваше величество. Регентство следует вручить герцогине Орлеанской.
Луи-Филипп поговорил с обоими сыновьями, затем перешел в салон королевы, где собрались королева, герцогини Орлеанская, Немурская, Монпансье, их дети, статс-дамы, Гизо и де Бройль. Сцена слез и вздохов длилась десять минут. Луи-Филипп вернулся, окруженный дамами королевской семьи, и опустился в кресло. Герцогиня Орлеанская воскликнула: «Государь, не отрекайтесь от престола! Корона слишком тяжела для нас, вы один в состоянии ее носить». Из передних комнат доносились крики: «Отречение! Отречение!» Королева, склонившись к Луи-Филиппу, обняла его со словами: «Они не стоят такого доброго короля».
Наконец, уступая настояниям присутствующих и герцога Монпансье, Луи-Филипп решился: он подписал отречение от престола, вопреки уговорам королевы и Бюжо. Внук его, граф Парижский, должен был стать королем под именем Луи-Филиппа II, а регентство переходило к матери молодого принца, герцогине Орлеанской. Но уже не оставалось времени объявить об отречении. Инсургенты подожгли казарму поста Шато-д'О и подошли к Тюильри. Луи-Филипп и его семья сели в две закрытые кареты и двинулись по набережным, эскортируемые кирасирами. Войска рассеялись. Толпа, не встречая сопротивления, ворвалась во дворец, разрушила трон и выбросила через окна королевскую мебель, причем ни одна вещь не была украдена.
Образование временного правительства. Герцогиня Орлеанская, по совету своего секретаря, удалилась вместе с сыном в Бурбонский дворец. Она явилась в палату депутатов; большинство встретило ее восторженными приветствиями и провозгласило регентшей от имени графа Парижского.
Но вскоре вооруженная толпа заполнила зал заседаний с криками «Низложение!» Председатель надел шляпу и объявил перерыв заседания. Ледрю-Роллен, единственный депутат социалистической партии[4], обращаясь к толпе, сказал: «Во имя народа, который вы представляете, я требую молчания». Он протестовал против регентства, затем предложил составить временное правительство, назначенное не палатой, а самим народом. Ламартин поднялся на трибуну, произнес хвалебную речь «славному народу, который в течение трех дней сражается за низвержение вероломного правительства», и потребовал назначения временного правительства, «задача которого — немедленно принять необходимые меры для призыва всей страны высказать свое мнение».
В это время новая толпа вооруженных людей ворвалась в зал с криками «Долой палату! Не нужно депутатов!» Председатель объявил заседание закрытым. Но часть депутатов левой осталась в зале. Ламартин зачитал список имен; толпа отвечала на каждое имя то криками одобрения, то протестами. Так народом был принят список членов временного правительства, заготовленный республиканцами Насьоналя; в него вошли Дюпон де л'Эр, Араго, Ламартин, Ледрю-Роллен, Кремьё, Мари, Гарнье-Пажес — все депутаты.
В то время как в палате составлялось правительство, республиканцы-социалисты[5], собравшись в редакции газеты Реформа, составляли свой список. Это был тот же список Насьюналя с прибавлением нескольких имен из своих: Флокон, секретарь Реформы; Луи Блан, автор Организации труда, Альбер, рабочий-механик, вождь тайного общества Времена года. Затем, следуя партийной традиции, все отправились в Ратушу и там провозгласили республику; Коссидьер взял на себя префектуру полиции, а Араго — почту.
Как и в 1830 году, в Париже образовалось два революционных правительства; как и в 1830 году, правительство, провозглашенное в Бурбонском дворце, прошло по улицам, наполненным восставшими, направляясь в Ратушу; здесь оно сформировалось, поделив министерские портфели между своими членами. Но оно не посмело, как в 1830 году, отделаться от правительства Ратуши звонкими фразами; оно решилось принять в свой состав деятелей Реформы. Так как министерские портфели были уже распределены, их внесли в список в качестве «секретарей». И все вместе они остались в Ратуше под охраной рабочих[6].