Кавур не возражал против этой странной комбинации. При этом он прекрасно понимал, что раз начнется революция, Наполеон III не сможет ее обуздать. Кроме того, он знал, какими средствами можно возбудить революционное движение, расширить его и придать ему неотразимую силу — тем более, что в руках его находилось такое могучее оружие, как Национальное общество. Таким образом, министр Виктора-Эммануила ясно видел, куда он идет. Но каким образом его царственный соумышленник не заметил этого и позволил увлечь себя в это дело?

Прелюдии к большой войне. Из Пломбьера Кавур отправился в Германию. Там он мог убедиться, что Пруссия ни в коем случае не имеет охоты ввязываться из-за Австрии в войну, и полный надежд возвратился в Турин, где с декабря 1868 года начал открыто готовиться к войне и продолжал тайные переговоры с Францией. Что касается Наполеона III, то потворство газетам, требовавшим войны с Австрией и освобождения Италии, скоро заставило публику заподозрить его истинные намерения. А вскоре он и сам взял на себя труд раскрыть их перед всем светом.

1 января 1859 года на новогоднем приеме дипломатического корпуса в Тюильрийском дворце император обратился к австрийскому посланнику со следующими словами: «Сожалею, что наши отношения с вашим правительством стали менее дружественными, чем прежде…» Эти слова возбудили в Вене крайнее волнение. Несколько австрийских армейских корпусов было отправлено в Ломбардо-Венецианское королевство, а через несколько дней Виктор-Эммануил говорил пьемонтским законодательным палатам о тучах, заволакивающих небосклон, о патриотическом долге Сардинии и о том, что он не может оставаться равнодушным к доносящимся со всех сторон скорбным воплям угнетенной Италии.

30 января в Турине состоялось бракосочетание принца Наполеона с принцессой Клотильдой. Около того же времени под заглавием Наполеон III и Италия вышла брошюра, инспирированная императором французов и представлявшая собой не что иное, как пересказ тайного соглашения в Пломбьере. Наконец неизбежность войны стала ясна для всех, когда по требованию Кавура сардинский парламент утвердил заем в 50 миллионов флоринов на оборону Пьемонта (9 февраля). Войска поспешно стягивались в Италию, и скоро на берегах Тичино сосредоточилось около 200 000 австрийцев.

Англия старалась помешать открытию военных действий. Держава эта опасалась, что война приведет к чрезмерному усилению Франции. Но английское предложение посредничества разбилось о сопротивление Наполеона III и русского императора (которому в то время было весьма желательно унижение Австрии). Французский и русский государи в середине марта предложили отдать итальянский вопрос на рассмотрение специального конгресса, что в сущности было равносильно желанию сделать его неразрешимым. И действительно, венский двор, уверенный в победе[155], потребовал, чтобы Сардиния (Пьемонт) была исключена из этого конгресса (в то время как остальные итальянские государства туда допускались) и чтобы она одна безотлагательно приступила к разоружению.

Туринское правительство всячески старалось довести Австрию до такого раздражения, при. котором голос рассудка умолкает и люди очертя голову бросаются в расставленные для них западни. Кавур обратился к итальянским патриотам с громовым воззванием, подстрекал пьемонтскую прессу к самым резким выходкам и официально поручил Гарибальди сформировать корпус волонтеров. Словом, в начале апреля венский двор твердо решил перейти в наступление, и все усилия Англии могли отсрочить осуществление этого решения лишь на несколько дней. Кавур, убедившись, что Австрия готова совершить эту непоправимую ошибку, счел возможным без всякого риска занять примирительную позицию: 21 апреля он заявил, что принимает выставленный лондонским кабинетом принцип всеобщего разоружения[156].

В это время ему было уже известно, что австрийское правительство решило послать Сардинии (Пьемонту) ультиматум с требованием безотлагательно приступить — одному только Пьемонту — к разоружению, под угрозой немедленного открытия военных действий. Действительно, это требование было передано сардинскому правительству 23 апреля, с предоставлением лишь трехдневного срока, по истечении которого сардинское правительство ответило решительным отказом. Теперь война стала неизбежной. Французское правительство поспешило заявить, что оно не покинет союзника на произвол судьбы. Сделанная Англией последняя попытка посредничества не увенчалась успехом, и 29 апреля 1859 года австрийские войска под командой Дьюлая перешли Тичино. Но в этот самый день первые колонны французской армии уже переходили через Альпы. Со всех точек зрения Австрия плохо, начала игру, которую роковым образом должна была проиграть.

II. Образование Итальянского королевства

Наполеон III в Милане. В продолжение двух недель Дьюлай медлил и не решался идти дальше Новары. А когда он захотел наконец двинуться вперед, оказалось, что четыре французских корпуса, численностью в 100 000 человек, и 50 000 солдат Виктора-Эммануила прикрывают столицу Пьемонта. Пятый французский корпус, под начальством принца Наполеона, направлялся в Тоскану[157], откуда он должен был броситься на берега По. Наконец император в прокламации 3 мая гордо заявил о своем намерении освободить Италию до берегов Адриатического моря, а затем выехал из Парижа, чтобы стать во главе своей армии (10 мая).

Лишь только он прибыл в Италию, союзники перешли в наступление. На севере Гарибальди со своими альпийскими стрелками обошел австрийцев с правого фланга, овладел Варезе и в несколько недель победоносно дошел до самого озера Комо. Но не с этой стороны нанесены были решительные удары. Когда французская армия сделала вид, будто она намерена сосредоточиться к югу от По и угрожать Пиаченце, Дьюлай с главными силами двинулся к этой крепости и столкнулся с неприятелем у Монтебелло, где австрийцы потерпели первое поражение (20 мая). Этим неудачным маневром Дьюлай обнажил путь на Милан. Франко-сардинская армия, быстро повернув влево, устремилась к реке Сезии, которую перешла у Палестро (31 мая), а через два дня французам удалось переправиться через Тичино. у Турбиго и Буффалоры.