Успеху этого плана содействовала дерзкая отвага его исполнителей. Сражение завязалось так же, как при Фрешвилере и Форбахе. 14 августа после полудня один из авангардных начальников Штейнмеца, генерал-майор фон дер Гольц, будучи уверен, что французы отступают, и считая нужным несколько задержать их, на собственный риск атаковал неприятеля. Поддерживаемый смежными корпусами (I — под командой Мантейфеля и VII — под командой Цастрова), он начал дело, известное под названием битвы при Борни или при Коломбе-Нуйльи.
Базэн вернулся и пять часов подряд палил из ружей и пушек. Его стойкие батальоны дрались необыкновенно мужественно. Но здесь вновь обнаружилось превосходство немецкой артиллерии: когда Ладмиро начал одолевать Мантейфеля и уже отбросил его от Мея к Нуйльи, 90 орудий, размещенных в Нуас-виле, Сервиньи и Пуаксе, остановили обходное движение французов. Вечером часть прусской пехоты рассеялась в котловине Ловалье, другая заняла Мей, Ванту, Грижи и лес Борни. Это беспорядочное и окончившееся вничью сражение, которого Базэну следовало или не принимать вовсе, или вести со всем напряжением сил, в общем оказалось удачным для рейнской армии, но вместе с тем замедлило ее отступление.
15 августа большая часть этой армии оказалась на плоскогорьях левого берега. Но вместо того чтобы двинуться по всем трем дорогам, ведущим из Меца в Верден, — на Марс-ла-Тур, на Этэн и далее к северу на Бриэ, — войскам приказано было идти только по первым двум. Возникла отчаянная давка, потому что до равнины Гравелота, где оба пути расходятся, армии пришлось отступать по единственной дороге, именно по той, которая ведет из Меца через Лонжвиль и Мулен. Немудрено, что вечером 15 августа ни один корпус еще не достиг пункта, назначенного ему Базэном, и двум сильно отставшим дивизиям так и не пришлось участвовать в битве, разыгравшейся на следующий день[194].
Встревоженный Наполеон утром 16 августа решил обогнать врага и поспешно двинулся к Вердену но этэнской дороге. Но Вазэну отнюдь не хотелось следовать за ним и покинуть Мец. Накануне он заявлял, что намерен перейти реку. Теперь, отделавшись от императора, он приостановил все дьижение и велел ждать инструкций, которые он даст после полудня.
Но французов уже атаковали. Фридрих-Карл, воспользовавшись медлительностью Базэна, преградил ему путь, и два прусских корпуса — III под начальством Константина Аль-венслебена и X под командой Фойгтс-Ретца — в этот день, 16 августа, в новой, экспромтом начатой битве остановили почти всю французскую армию.
Резонвиль. Дорога на Верден пролегает через четыре деревни: Гравелот, Резонвиль, Вионвильи Марс-ла-Тур. 16 августа французы занимали Гравелот и Резонвиль. Но Вионвиль они принуждены были уступить врагу, а Марс-ла-Тура не достигли. Французы называют это сражение битвой при Граве-лоте или Резонвиле, немцы — битвой при Марс-ла-Туре или Вионвиле.
В 9 часов утра прусская конная артиллерия, выехав на позицию перед Вионвилем, неожиданно осыпала дождем гранат французскую кавалерию Фортона, которая бежала до здания почтовой конторы в Гравелоте; II корпус Фроссара тотчас занял Вионвиль и к юго-западу от него деревушку Флавиньи. Но Константин Альвенслебен не колеблясь атаковал Фроссара, после кровопролитных схваток вытеснил его из Флавиньи и Вионвиля, отнял у него даже Тронвильский лес, по ту сторону большой дороги, и отбросил французов к Резонвилю. VI корпус Канробера, прибывший из Шалона еще несколько дней назад, прикрывал правое крыло Фроссара и оставался в нерешительности. Тут подоспел Базэн. Если бы он, как и все его помощники, не был совершенно лишен глазомера, отваги и наступательной инициативы, он мог бы и на этот раз, как и в другие моменты кампании, охватить Альвенслебена и опрокинуть его в лощину Горз. А он занялся расстановкой своих полков и батарей, разбросал свои орудия вместо того, чтобы сосредоточить их в одном пункте, усилил свой левый фланг, боясь быть отрезанным от Меца, вместо того, чтобы усилить свой правый фланг, — и сражение пошло наудачу. IV корпусу Ладмиро он не послал ни одного приказа!
День 16 августа был днем кавалерийских атак. В 12 часов 30 минут дня, когда Фроссар начал отступать к Резонвилю, Базэн прикрыл его отход 3-м уланским полком и гвардейскими кирасирами. Огонь прусской пехоты произвел страшные опустошения в их рядах, а брауншвейгские и вестфальские гусары пустились за ними в погоню и рассеяли личный конвой Базэна. На свое несчастье, маршал при этом не был ни убит ни взят в плен.
Несколько минут спустя бригады Грютера и Рауха, составлявшие 6-ю кавалерийскую дивизию (бранденбургские кирасиры, уланы и гусары и шлезвиг-голштинские уланы и гусары), двинулись с места, чтобы довершить поражение Фроссара, но Бурбаки во главе гвардейских гренадеров отбросил их назад.
В два часа, когда Канробер решил двинуться вперед с целью отнять Вионвиль у изнуренных немцев, Альвенслебен кинул ему навстречу магдебургских кирасир и улан из Марки, два полка из бригады Бредова, героический налет которой (Todesritt) был воспет немецкой поэзией. Эта бригада опрокинула первую линию Канробера, изрубила или заколола пиками орудийную прислугу, прорвала даже вторую французскую линию, затем под ударами конницы Фортона и Вала-брега повернула вспять, снова прорубилась сквозь пехоту и вернулась во Флавиньи, потеряв половину своего состава. Таким образом, эта бригада спасла Альвенслебена. А Канробер в тот день больше не тронулся с места[195].