Немецкие либералы не только являлись рьяными приверженцами централизма, они, кроме того, по традиции были антиклерикалами. Отказ от возобновления конкордата, вызывавший необходимость перестройки отношений между церковью и государством, дал им случай применить свои воззрения на практике. Тотчас по открытии парламентской сессии 1874 года Штремайр внес четыре законопроекта: о верховном надзоре государства над духовенством разных исповеданий, о монашеских орденах, о доходах церквей и духовенства и об утверждении религиозных обществ (в пользу старокатоликов)[87]. При том духе, который царил в австрийских придворных кругах, уже самое разрешение поднять эти жгучие вопросы являлось для министерства победой. Ауэрспергу и Штремайру было ясно, что от императора нельзя ожидать большего, чем то, что давали эти законопроекты, и это вскоре подтвердилось на деле. Законы, принятые по соглашению с правительством, получили санкцию, но закон о монашеских орденах не был утвержден императором из-за поправки, направленной против учреждения новых орденов.

Всемирная выставка, от которой ждали больших результатов для промышленного развития Австрии, едва успела открыться, как в Вене (май 1873 г.) разразился ужасающий финансовый кризис. Период бешеной спекуляции завершился грандиозным венским «крахом». В течение месяца банкротства без перерыва следовали одно за другим; все классы общества были ими затронуты; их результаты сказались даже в самых отдаленных провинциях. Министр финансов проявил большую решительность и этим спас государство от еще более страшной катастрофы: он категорически отверг ходатайства спекулянтов, требовавших во имя спасения общества, а на самом деле чтобы спасти самих себя, усиленного выпуска ассигнаций. Последствия этого кризиса долго давали себя чувствовать в Австрии. Он парализовал деятельность Депретиса по реорганизации финансов и еще надолго водворил дефицит в австрийском бюджете[88].

Министерство Ауэрсперга продержалось семь лет; это было главной его заслугой. Длительностью своего существования оно утомило противников и отняло у них надежду на внезапное и коренное преобразование конституции — надежду, для которой до того времени имелись основания. «Резолюционисты» и «декларанты» сделались скромнее, поляки превратились мало-помалу в правительственную партию. В противоположность Лассеру, стремившемуся обходиться с поляками как можно более сурово, Андраши покровительствовал им как заклятым врагам России; а они не преминули воспользоваться этим уроком и учли выгоды, связанные с положением «государственной партии». Постепенно они отказывались от чрезмерных своих притязаний — каждый раз за скромную с виду, но реальную уступку. Как только, несмотря на их противодействие, избирательная реформа была принята, они получили представителя в кабинете. В октябре 1876 года выборы в галицийский сейм дали благодаря административному давлению значительное большинство краковской клерикально-феодальной партии, горячо отстаивавшей политику выгодных сделок с министерством; и, действительно, в последний период существования министерства Ауэрсперга польские голоса, присоединяясь к правительственной группе, неоднократно доставляли ему победу. Чехи оказались менее ловкими: они упорно отказывались выбирать депутатов в рейхсрат, хотя теперь этот отказ уже не имел смысла. Это ослабило их и внесло раскол в их среду: депутаты Моравии в 1874 году под давлением необходимости решились занять свои места в рейхсрате; в Чехии младочехи, склонные последовать этому примеру, натолкнулись на яростное противодействие со стороны старочехов. Последние только в сентябре 1878 года решились снова занять свои места в чешском сейме, и отныне их возвращение в рейхсрат было уже только вопросом времени. Этим крупным успехом монархия была обязана энергии и твердости министерства Ауэрсперга; но эта заслуга была приписана преемнику Ауэрсперга, графу Тааффе. Граф Тааффе извлек из этого успеха все те выгоды, которые можно было получить.

Слияние партий в Венгрии. Министерство Тиссы. Венгерский кабинет, как и партия Деака, не без сопротивления принял преемника Андраши, Лоньяя, начиная с 1867 года бывшего венгерским, а с 1870 года — имперским министром финансов. Его способности как экономиста и администратора были общепризнаны; но о нем ходила молва, что он недостаточно строго разграничивает свои личные дела от государственных[89]. Оппозиция с самого начала подвергла Лоньяя резким нападкам, а правительственное большинство, смущенное репутацией своего вождя, защищало его очень вяло. После восемнадцати месяцев шаткого существования он ввшужден был оставить министерство. Его преемник Слави снова образовал чисто деакистское министерство. Но некоторое число недовольных членов партии примкнуло к Лоньяю и вместе с ним стало фрондировать; оппозиция, ободренная своей победой, резко напала на новый кабинет, вследствие тяжелого финансового положения государства очутившийся лицом к лицу с огромными трудностями. В иные годы дефицит достигал 62 миллионов флоринов, т. е. четвертой части доходов. Кредит для Венгрии был закрыт, и министр финансов стал в конце концов занимать деньги где попало, под ростовщические проценты. Тщетно парламент — факт весьма примечательный в стране, где к налогам относятся с такой неприязнью, — разрешил правительству повысить налоги; платежи по займам, заключенным с 1867 года в целях административной и экономической организации страны, были тягчайшим бременем для бюджета. Финансовое разорение страны грозило повлечь за собой политическое ее закрепощение. Тогда один из вождей умеренной оппозиции, Гици, отказался от своей программы, требовавшей личной унии, и согласился вступить в министерство, чтобы содействовать упорядочению финансов. Но кабинет Битто-Гици, образованный 21 марта 1874 года, просуществовал только год. Гици был полководцем без войска. Подлинное слияние с многочисленной и влиятельной партией, во главе которой стоял Тисса, совершилось в феврале 1875 года. Новая либеральная партия тотчас приобрела большинство в палате депутатов, а именно 235 голосов из 444; оппозиция распадалась на четыре группы. 28 февраля было сформировано министерство; премьером согласился стать барон Венк-гейм, министр a latere (представитель венгерского министерства в Вене). Ввиду предстоявших через несколько месяцев выборов портфель министра внутренних дел взял Тисса. Вместе с ним в кабинет вошли два члена левой; в общем там оказалось шесть деакистов, из которых самым выдающимся был молодой министр финансов Ко ломан Шелль. Несмотря на численный перевес деакистов в министерстве и в парламентском большинстве, руководство венгерской политикой перешло к другим. Сам Деак закончил свою карьеру тем, что санкционировал слияние и вступил в число членов нового либерального клуба; он умер 29 января 1876 года.

Тисса был типичным представителем и вождем того мелкопоместного дворянства, которое является ядром мадьярской национальности, подлинным ферментом политической жизни и наиболее влиятельным классом общества. В 1861 году оно образовало партию «резолюционистов»[90], и все время после 1867 года, пока оно упорно пребывало в принципиальной оппозиции, дуализм оставался неустойчивым вопреки видимости. Поддерживая режим соглашения, мелкопоместное дворянство тем самым санкционировало его для Венгрии, сделало его «национальным» во всех смыслах этого слова — как во внешней, так и во внутренней политике. В качестве благовидного предлога для отказа от потерявшей всякий смысл оппозиции Тисса выставил необходимость восстановить кредит страны, отказываясь от политических притязаний, он с тем большей настойчивостью старался осуществить притязания экономические; он хотел отнять у Австрии преобладание, которое она сохраняла в этой области, извлечь из дуализма все те материальные выгоды, какие тот мог принести, обеспечить Венгрии ресурсы и престиж полноправного и влиятельного государства. Во внутренней политике Тисса, с целью лишить крайнюю оппозицию самого действенного ее оружия и польстить национальному самолюбию своего собственного класса, вступил на путь открытой и строго последовательной мадьяризации. Больше всего пострадали от этой политики «саксы» Трансильвании и сербское население Баната. Все государственные учреждения и связанные с государством общественные организации были вынуждены оказывать содействие министру, организовывать курсы венгерского языка и увольнять тех служащих, по большей части немцев, которые недостаточно быстро усваивали венгерский язык. Эти меры были не новы, но теперь их применяли с небывалой придирчивостью и суровостью.

Министры, всецело занятые возобновлением соглашения и восточными делами, удосужились, однако, произвести несколько неотложных реформ. Шел ль упорядочил бюджет, добился от парламента установления новых налогов и сократил дефицит больше чем наполовину; он подготовил конверсию нескольких венгерских займов; это мероприятие должно было обеспечить стране более надежную, более достойную ее и более выгодную форму кредита. Внутри страны Тисса руководил выборами, состоявшимися в июле 1876 года; они привели в палату 350 сторонников министерства, тогда как оппозиция разных оттенков насчитывала всего лишь около 100 членов; в результате этих выборов Тисса официально занял пост председателя совета министров. Несмотря на противодействие крайней правой и крайней левой, он провел частичную реформу управления комитатами. В Хорватии при бане Мазураниче, придерживавшемся умеренной политики, возбужденные страсти улеглись; соглашение, в которое были внесены кое-какие мелкие поправки, применялось без всяких трений; депутаты Загребского сейма входили в Пеште в состав министерского большинства. Целесообразность слияния была доказана на деле; король, неохотно согласившийся призвать Тиссу в министерство, примирился, видимо, с кабинетом, заслуги которого особенно выделялись рядом с бессилием цислейтанского министерства.

Дуализм с 1871 по 1878 год. Первое возобновление соглашения. Занятие Боснии и Герцеговины. Торжество Андрапш над Гогенвартом знаменовало решающую победу политического дуализма. В последующий период борьба происходит главным образом на экономической почве. Дуалистическая система была связана с целым рядом вопросов экономического порядка, разрешение которых являлось делом гораздо более трудным, нежели разрешение вопросов политических. Между тем в 1867 году их оставили почти без внимания. Корона, которую одну представляли австрийские министры, не интересовалась ничем, кроме дипломатии и войска; венгры, разумеется, давали не больше, чем от них требовали, и считали сохранение возможно полной экономической независимости полезным противовесом на тот случай, если бы двор вызвал недобросовестность в применении дуализма. Поэтому экономические соглашения были заключены только на десять лет, а вопрос о банке, несмотря на его первостепенную важность, «забыт». Вскоре обнаружилось, что, с истечением десятилетнего срока экономических соглашений, политический договор, формально непрерывный, утрачивал всякое реальное значение.

Первым стал на очередь вопрос о банке. Австрия и Венгрия уже целый ряд лет пробавлялись обесцененными бумажными деньгами. Австрия была главным банкиром Венгрии, главным скупщиком продуктов ее сельского хозяйства и главным ее поставщиком промышленных изделий. Установив таможенную и торговую унию, соглашение тем самым упрочило эти давнишние связи и прибавило к ним новые, вытекавшие для обоих государств из общности расходов и долгов. Поэтому, до возобновления платежей звонкой монетой необходимо было сохранять единство денежной системы и кредита, — в противном случае величайшие экономические потрясения были неизбежны. Это единство было обеспечено Австрийским национальным банком, получившим в 1862 году привилегию по 1877 год; но Венгрия, категорически отрицавшая обязательность для нее постановлений рейхсрата, возглавленного Шмерлингом, только терпела этот банк. Венгрия не могла серьезно думать о том, чтобы обойтись без него; но, пользуясь юридической погрешностью, допущенной при создании банка, она могла добиться материальных уступок. Лоньяй вступил в переговоры с дирекцией; он добился в ноябре 1872 года увеличения вложений банка в Венгрии и открытия переговоров между обоими государствами, а также и между ними и правлением банка, в целях изменения устава банка на основе дуализма и сохранения единства денежкой системы.

Таможенные тарифы и косвенные налоги, ставшие на основании соглашения общими для обоих государств, тоже дали повод к разногласиям. Оба правительства, одинаково озабоченные изысканием новых источников доходов, рассчитывали найти их этим путем; но их интересы были прямо противоположны, так как Австрия — страна промышленная, а Венгрия — земледельческая. Венгрия отстаивала свое дело с большим упорством; она в меньшей степени находилась под влиянием двора, яснее представляла себе и свою цель и средства к ее достижению; в результате она одержала верх. В 1878 году соглашение было возобновлено, после того как оно дважды было продлено на известный срок и дважды произошел министерский кризис. С экономической точки зрения новое соглашение дало Венгрии кое-какие преимущества, правда небольшие: банк получил дуалистическое, но не вполне паритетное устройство, некоторые таможенные вопросы были решены в пользу Венгрии. Политическая победа венгров была более значительна: им одним были сделаны положительные уступки, и добились они их собственными силами благодаря своей тактике, благодаря неизменному согласию между министерством и парламентским большинством. Венгрия выступала как единое целое, в Австрии царил раскол.

В отношении восточных дел Австрия и Венгрия в этот период представляли такую же картину. Поскольку внешней политикой монархии руководил венгр, восточные дела, естественно, стояли на первом плане. Все внимание Андраши с того момента, как он занял место Вейста, было обращено на восток. Его западная политика — дружба с Пруссией, «союз трех императоров», сближение с Италией — была внушена единственно стремлением обеспечить себя от нападения с тыла. На Балканах он продолжал политику Бейста, оспаривая у России симпатии вассальных княжеств Турции. Почет, с которым правители этих княжеств были приняты на Венской выставке 1873 года, оскорбил их властелина — султана; последний тщетно протестовал против непосредственного заключения торговых договоров между империей и его вассалами. При дуалистическом строе разделение власти между несколькими равноправными, а не подчиненными друг другу органами, каковы австрийский парламент, венгерский парламент и делегации, австрийское министерство, венгерское министерство и общее министерство, влечет за собой медлительность действий, ослабляет ответственность и идет на пользу той единственной власти, которая несложна, едина, всюду тождественна и всюду сильна — власти монарха. Искусно направляя делегации против парламентов, пользуясь влиянием Тиссы на венгерскую палату, воздействуя на австрийских пэров призывом выполнить желание императора, Андраши сумел без государственного переворота, вопреки воле немцев и мадьяр, провести оккупацию Боснии и Герцеговины. Вместо «одного батальона» оккупация эта потребовала целой армии; вместо того чтобы быть мирной, она оказалась кровопролитной. Свыше ста миллионов флоринов было затрачено на то, чтобы от имени и как бы по милости Турции занять эти провинции.