По отношению к Австрии положение Криспи было более щекотливо; чтобы оставаться в дружбе с венским кабинетом, ему приходилось делать вид, что он забывает ирредентистский[142] вопрос, и подавлять или предупреждать всякие вызывавшиеся этим вопросом демонстрации; он выполнил эту задачу с такой решительностью и энергией, словно сам он не был старым революционером[143]. Закрытие австрийскими властями в Триесте итальянского общества За отечество (Pro Patria) вызвало шумные манифестации в Риме и в некоторых провинциальных городах; два дня спустя (22 августа 1890 г.) особый декрет постановил закрыть все общества, которые под именем кружков Барсанти или Оберданка поддерживали ирредентистскую агитацию по обе стороны границ королевства. На одном избирательном банкете в Удино министр финансов Сейсмит-Дода выслушал без всякого протеста речь, заключавшую намек на Далмацию, «которая трудится, страдает, не жалуясь, и <с доверием взирает на будущее»; министр по телеграфу получил от председателя совета приказание подать в отставку.

Столь неуклонная по своей сущности и столь властная по своим приемам политика неминуемо должна была породить многочисленных врагов, особенно в среде крайних партий. Чтобы устранить грозившую с этой стороны опасность, Криспи распустил палату депутатов (22 октября) и получил во вновь составленной палате большинство в четыре пятых. В тот самый момент, когда власть его казалась прочнее чем когда-либо, он внезапно пал (январь 1891 г.) в связи с одним из тех парламентских инцидентов, которые так часты в парламентах, где партии неточно разграничены и плохо дисциплинированы. Во время бюджетных прений он упрекнул своего противника, бывшего министром с 1874 по 1876 год, в том, что тот участвовал в «кабинете, раболепствовавшем перед иностранными державами». Впечатление, произведенное этой некорректной речью, он еще усилил совершенно неуместным бахвальством: «Ваше голосование, — обратился он к палате, — покажет иностранным державам, желает ли Италия сильного правительства, или же хочет вернуться к тем правительствам, чьи колебания и непостоянство дискредитировали нашу страну». Покинутый центром и правой, Криспи остался в меньшинстве и подал в отставку.

Министерство Рудини (февраль 1891 г. — май 1892 г.). Составление кабинета поручено было маркизу ди Рудини, главе группы, которая вела борьбу с Криспи. Рудини привлек на свою сторону большинство тем, что принял в состав своего кабинета Никотеру, вождя левой оппозиции. Он получил вотум доверия с той же легкостью, с какой его прежде получал его предшественник. В своей программе (февраль) и в ответе на первые интерпелляции он в следующих чертах определял свою политику: внутри страны — бережливость, в Африке — накапливание сил, добрые отношения со всеми державами, поддержание тройственного союза. Это означало реакцию против разорительного мотовства, против воинственных замашек и колониальных проектов Криспи. Эта реакция проявилась прежде всего в области экономической и религиозной. Новый министр финансов Луццати представил палатам бюджет, предусматривавший по различным статьям, главным образом по военному ведомству, сбережения в 39 миллионов, благодаря чему можно было избегнуть дефицита, не обращаясь к новым налогам; в декабре министр мог уже посулить палатам излишек доходов над расходами в ближайшем году. С другой стороны, глава кабинета в своей речи в Милане.(ноябрь) заявил о своем желании сохранить закон о гарантиях, подвергавшийся ожесточенным нападкам со стороны приверженцев Криспи, и обеспечить полную свободу католическим паломничествам в Рим. В Африке он решительно отказался от политики экспансии, которой следовали до тех пор, и наметил крайним пределом итальянской оккупации треугольник Мас-сова — Асмара — Керен. В области законодательной единственная проведенная им реформа заключалась в восстановлении одноименного голосования. В одном только пункте Рудини продолжал политику Криспи, внося, впрочем, в нее некоторую умеренность: он счел неблагоразумным порвать узы, которыми Италия была связана еще до него, и заявил о своем намерении оставаться верным тройственному союзу. Из той же осторожности он за несколько месяцев до падения своего кабинета возобновил договор о тройственном союзе (июнь 1891 г.), но старался при всяком случае подчеркивать его оборонительный и мирный характер.

Эта политика мира, сбережений и накапливания сил хотя и пользовалась одобрением благоразумных людей, однако же дала маркизу ди Рудини ни прочного большинства в парламенте, ни длительной популярности в стране, смутно сожалевшей о громкой деятельности и призрачном величии предшествующего министерства. Кабинет пал все из-за того же финансового вопроса, и депутат Джолитти, который привлечением в оппозицию пьемонтской группы собственно и вызвал его падение, получил поручение заменить Рудини.

Министерство Джолитти (май 1892 г. — декабрь 1893 г.). Новый министр-президент считался ловким политиком и весьма опытным финансистом; к несчастью для него, его появление у власти совпало с экономическим и парламентским кризисом, вся ответственность за который была приписана — ему, а между тем он не мог разрешить этого кризиса, и его пребывание у власти представляло собой ряд громких скандалов, промахов и общественных бедствий.

Первое же выступление этого министерства было отмечено довольно редким в парламентской летописи инцидентом. Программа Джолитти встретила в палате такой холодный прием и получила такое незначительное большинство, что он подал в отставку; он взял ее обратно лишь по настоянию короля и вынужден был просить об утверждении на полгода временного бюджета. Считая после этого невозможной какую бы то ни было серьезную работу с собранием, которое последовательно то оказывало поддержку Криспи, то боролось с Криспи, с Рудини и с ним самим, Джолитти объявил роспуск палаты (октябрь) и одержал на общих выборах (ноябрь) блестящую победу (из 444 депутатов 326 были на его стороне). Скандал, разразившийся два месяца спустя и привлекший общественное внимание, помешал ему использовать этот успех. Комиссия, назначенная для расследования злоупотреблений, совершенных эмиссионными банками, признала, что Римский банк незаконно выпустил на 65 миллионов банкнот (январь 1893 г.> и без всякого обеспечения ссужал деньгами многих депутатов и чиновников. Эти разоблачения, пролившие своеобразный: свет на нравственные устои некоторых политических кругов, произвели в Италии такое же впечатление, как Панамское дело во Франции. Вместо того чтобы успокоить волнение широких кругов быстрыми и энергичными мерами, Джолитти лишь через три месяца (в марте), и то как бы нехотя, согласился назначить парламентскую следственную комиссию из семи членов. Почти одновременно с этим он столкнулся с очень-серьезными затруднениями и на почве внешней политики. Узы, соединявшие Италию с Германией, сделались еще более тесными после двух путешествий — короля Гумберта в Берлин (июнь 1892 г.) и императора Вильгельма в Рим (апрель 1893 г.); отношения с Францией стали особенно напряженными после поездки итальянского наследного принца в Мец (сентябрь) для присутствия там на больших маневрах и после кровавого столкновения между французскими и итальянскими рабочими в Эг-Морт[144], вызвавшего ответные манифестации в Риме. Эти тягостные инциденты имели косвенным своим последствием экономический кризис, вызванный кампанией, которую парижская биржа предприняла против итальянских ценностей; рента упала до 78 франков, лаж при обмене банкнот на звонкую монету повысился до 16 процентов, многие банки вынуждены были прекратить свои операции, и все коммерческие сделки тормозились заминкой в денежном обращении[145]. В то же время в Сицилии шло глухое брожение, вызванное чрезмерной тягостью и несправедливым распределением коммунальных, налогов. Никогда еще, казалось, общее положение не внушало такого беспокойства.

Всюду чувствовалась тревога, все нараставшая. Именно в это время комиссия семерых представила свой доклад. Она пришла к выводу, что министр-президент, как, впрочем, и его предшественники, виновен был по меньшей мере в небрежности, потому что первое расследование произведено было еще в 1889 году; не ставя депутатам в вину подкупа в прямом смысле, комиссия выражала свое «сожаление» и «неодобрение» по поводу «промахов», совершенных некоторыми из них, особенно одним из друзей Джолитти, дель Веккио, и министром торговли Лакава. Джолитти немедленно подал в отставку.

Третье министерство Криспи (декабрь 1893 г. — март 1896 г.)[146] Первая министерская комбинация во главе с Занарделли продержалась всего несколько дней. Ввиду серьезности положения, в котором находилась Италия, общественное и парламентское мнение, отказавшись от прежней своей неприязни, снова увидело в Криспи необходимого человека; самые его недостатки становились силой в такой момент, когда энергичные и даже крутые меры казались неизбежными; наконец, его речи в Палермо (ноябрь 1892 г.) и Кварто (октябрь 1893 г.), в которых он выставлял себя поборником мира, по видимому свидетельствовали о том, что опыт научил его благоразумию. Первые его шаги оправдали надежды, связанные с его именем. Он начал энергичным заявлением в палатах: «К несчастью, мы приняли власть в такую минуту, когда страна находится в более критическом положении, чем когда-либо. Трудности, которые нам предстоит преодолеть, огромны, и, чтобы справиться с ними, мы нуждаемся в сотрудничестве всей палаты без различия партий. С этой целью я прошу вас установить божий мир. Когда благоденствие Италии будет восстановлено, каждый снова займет свое место. Бороться друг против друга теперь было бы преступлением. Когда грозит опасность, мы должны объединиться для совместной защиты. Предстоящее нам дело — труднее всех начинаний, осуществленных со времени объединения Италии».

Положение в Сицилии оправдывало пессимизм этих заявлений: во время министерского междуцарствия оно ухудшилось до такой степени, что социальная революция казалась неминуемой; во многих маленьких городках восставший с оружием в руках народ сжег акцизные управления, разграбил мэрии, избил чиновников финансового ведомства; еще серьезнее было то обстоятельство, что движение, по видимому, распространилось и на северную Италию. Луниджана (Масса-Каррара) сделалась ареной тяжелых столкновений между жандармерией и населением. Криспи подавил это восстание чрезвычайно сурово и быстро. Очутившись у власти, он тотчас объявил Сицилию на осадном положении, отправил туда генерала, снабженного чрезвычайными полномочиями, приказал приступить ко всеобщему разоружению населения и распорядился предать вожаков восстания военному суду. В два месяца восстание было подавлено, и Криспи мог разыгрывать роль спасителя порядка. Он воспользовался этим для попытки улучшить радикальными мероприятиями плохое состояние финансов: так как бюджет 1894/1895 года сводился с дефицитом в 177 миллионов, то он потребовал у палат новых налогов на 100 миллионов и чрезвычайных полномочий на год для упрощения и удешевления администрации. Его предложения сделались предметом страстных нападок и не были приняты целиком, но тем не менее они оказали благотворное действие: в следующем году дефицит составил только 79 миллионов, расходы уменьшились на 30 миллионов, поступления возросли на 100 миллионов. Упрочив этим успехом свое положение, Криспи обратился против старых своих противников — республиканцев и социалистов; волнения в Сицилии и несколько отдельных покушений послужили ему предлогом к тому, чтобы поставить их на одну доску с анархистами и распустить все их союзы (октябрь 1894 г.). Наконец, чтобы справиться с остатками сопротивления, которое он встречал в палате, Криспи, подобно своим предшественникам, прибег к роспуску ее и, подобно им же, получил на новых выборах (май— июнь 1894 г.) значительное большинство. Он внушал народу доверие своей энергией, его нравственный авторитет усиливался, за ним упрочилась репутация человека, без которого нельзя обойтись, и даже враги его признавали, что он вносил в свою политику больше такта и умеренности, чем прежде. Однако это превращение не было полным; он налагал узду на свои честолюбивые замыслы только для того, чтобы дать им пышнее развернуться в колониальной сфере; известно, к каким последствиям привело его безрассудство. Оккупационная полоса в Абиссинии расширена была на запад до Кассалы (июль 1894 г.), на юго-занад до Адуи (январь 1895 г.); новый негус Мене лик, явившись со всем своим войском, уничтожил первый отряд, с которым ему пришлось столкнуться при Амба-Алаги (7 декабря 1895 г.), захватил Макалле (январь 1896 г.) и разбил при Аббагариме 10-тысячную армию генерала Баратьерй; половина ее осталась на поле сражения[147]. Этот разгром, равносильный по своему значению крупному поражению в Европе, настолько взволновал Италию, что общественное мнение в поисках виновных обратилось против министра, не сумевшего ни предотвратить, ни избежать случившегося. 5 марта Криспи объявил палатам об отставке кабинета.

Второе министерство Рудини (март 1896 г. — июнь 1898 г.). Парламентский кризис, во многих отношениях сходный с кризисом 1891 года, разрешен был таким же способом. Рудини, чье имя внушало доверие сторонникам умеренного образа мыслей, поручено было ликвидировать унаследованное от Криспи положение дел; он оставался у власти до июня 1898 года, но за это время трижды перекраивал свой кабинет (июль 1896, декабрь 1897, июнь 1898 гг.).