В темноте мне не видно лиц моих подруг. Но я ясно представляю себе ласково прищуренные Валины глаза и знакомую улыбку Полины.
Под утро заснула Полина. Заснули и мы с Валей, крепко обнявшись. Так прошла моя единственная ночь в лагере самолета «Родина».
ПРОВОДНИК МАКСИМОВ
С рассветом лагерь начал просыпаться. Стараясь не будить меня, ребята тихонько собирали вещи и складывали продовольствие на дорогу. Но я уже проснулась. Попросила, чтобы меня вытащили из кабины наверх. У меня разболелась нога, и доктор не разрешил на нее ступать.
Валя и Полина помогли мне устроиться на борту кабины, и я с интересом наблюдала, как лагерь готовился к отходу.
Капитан Полежай смастерил носилки: он принес из леса две крепкие палки, натянул на них парашютные стропы в виде сетки, а сверху накрыл шелком парашюта. Мужчины делили груз поровну; только четверо, которым предстояло нести носилки, были свободны от груза. Нас поведут председатель горсовета города Керби Козлов и кербинский фельдшер Кральниченко.
С восходом солнца появились самолеты. Они все еще сбрасывают сверху мешки с продовольствием и теплой одеждой. Куда столько? Нам больше ничего не нужно. Но они все бросают и бросают. Мы знаками пытаемся объяснить летчикам, что самолеты могут улетать, так как мы идем к реке.
Чтобы показать самолету, что Раскова уже пришла, нас троих посадили в кабину, а все остальные стали показывать на нас пальцами. Но летчик не понимал. Он сбросил вымпел с запиской: «Если Расковой нет, станьте двое на правую плоскость; если Раскова пришла, станьте трое на правую плоскость».
Но у меня болит нога, я стать не могу. Тогда комиссар Литвинеико скомандовал быстро очистить правую плоскость. На нее встали Валя, Полина и комиссар Литвиненко. Ему повязали беленький платочек на голову, и так он сошел за Марину Раскову. Все очень смеялись, а летчик понял, что Раскова пришла. Он стал летать очень низко над этой тройкой и приветственно махал Литвиненко, принимая его за меня.
Собрав необходимые вещи и запас продовольствия на два-три дня, ребята начали прибирать самолет. Они очистили плоскости, на которых только что закончила работу кухня Олянишина и Полины, накормившая последним завтраком на самолете «Родина» шестнадцать человек. Доставали капоты, закрывали кабины, чтобы в наш самолет не попал дождь. Когда машина была закрыта по всем правилам аэродромной службы, мы оставили записку: «Экипаж цел, все ушли к реке».