— Вот что, доктор: двадцать два дня я терпеливо лечилась так, как требовали врачи. Теперь я начинаю диктовать.
Главврач был явно возмущен.
— Позвольте, то-есть как это? Мы терпели, а не вы. Вы здесь в палате целую радиолабораторию развели, народ ходил к вам с утра до вечера. Так кто же из нас терпел?
Доктор видел, что я что-то надумала, и заранее перешел в наступление. Но я не сдавалась.
— Нет, все-таки диктовать буду я, слушайте. Пусть мне сделают ванну и немедленно выведут на воздух, не то удеру.
— Да вы понимаете, чего вы требуете, — после ванны на воздух? Вы, что же, хотите, чтобы мы вас простудили?
— Доктор, мне нужен воздух. Я не простужусь, я очень хорошо знаю себя. Если мне не разрешат спустить ноги с постели, не выкупают и не пустят на воздух, — мне будет гораздо хуже.
Я имела дело с умным врачом, из тех, которые совершенно правильно считают, что не мешает иной раз спросить у самого больного, как его лечить. В тот же день мне разрешили спустить ноги, принять ванну и на следующий день посадили на террасе.
Пришла Валя и удивилась. Больной штурман сидел в кресле и улыбался во весь рот. Я посвятила Валю в свой страшный заговор против медицины.
— Понимаешь, я здесь устраиваю себе «липовую» температуру. Все беру на себя. Если в несколько дней обойдется, — полетим вместе. Не обойдется, — значит, полетите без меня.