Мы увидели высокого, плечистого, коренастого человека.
Мы продолжали путешествие.
Наш караван прошел уже через пустыню, и мы приближались к Ливанским горам. Густой кедровый лес широко обогнул вершины этих гор и далеко растянулся вглубь страны. После продолжительного путешествия по пустыне, мы как-то легче вздохнули при виде леса и поспешили в его приятную тень, чтобы немного отдохнуть. А лес величаво качал своими ветвями, как будто простирал к нам свои мощные руки. Наконец, мы вошли в лес. У самого подножия хребта Ливанских гор мы увидели высокого, плечистого, коренастого человека; он веревками перевязал несколько сот больших кедровых деревьев и, замотавши концы веревок на свои могучие плечи хотел уже тянуть, но я остановил его.
— Что это ты делаешь? Разве не опасно самому быть в таком густом лесу? Ведь, здесь есть много хищных зверей?
— Для меня звери не опасны, я одним ногтем убиваю самого сильного льва. Только со мной приключилось маленькое несчастье: мне нужно было нарубить дров, и с этой целью я пришел в лес, но к сожалению забыл дома топор. Возвращаться домой далеко, и, вот, я решил выручить себя из беды. Прошу вас, отойдите, пожалуйста, от деревьев, чтобы не зацепить вас.
— Посмотрим, как ты себя выручишь из беды! — сказал я.
В эту минуту силач на моих глазах потянул веревку и выдернул с корнем все деревья, как будто это был маленький кустик. Он привел меня в изумление, так как лес занимал громадную площадь, а он взял все деревья на плечи и понес их, как соломинку. Я, конечно, не выпустил из рук такой находки. Скорее я отказался бы от всяких почестей, от своего посольского звания и крупного содержания, чем отпустить такого молодца.
К моей свите прибавился еще один интересный человек. Все вместе мы продолжали свой путь. Как только мы перешли египетскую границу, вдруг, поднялась такая сильная буря, что я боялся, чтобы нас не подняло на воздух. Вихром срывало одежду, и ветер так свирепствовал, что трудно было двигаться. Такого ветра я никогда не видал. Казалось, вот-вот, унесет нас буря в поднебесье, со всей поклажей, с людьми и верблюдами. Я посмотрел в ту сторону, откуда поднялся такой сильный вихрь. Там я увидал, недалеко от дороги, семь мельниц, крылья которых так быстро вертелись вокруг своих осей, что трудно было рассчитать форму каждого крыла в отдельности, а свист и жужжание крыльев напоминали мне жужжание веретена, во время длинных зимних вечеров в деревне.
Недалеко от мельниц, с правой стороны дороги, стоял толстый, хорошо сложенный человек и большим пальцем закрывал левую свою ноздрю. Когда он увидел нас и заметил наше смущение и даже отчаяние, он повернулся к нам лицом и отнял палец от ноздри. Когда же мы подошли к нему поближе, он вежливо поклонился нам. В ту же минуту вихрь стих, как-будто его и не бывало. Все семь мельниц остановились, как бы по волшебству, не производя ни малейшего движения. Сильно удивленный этим непонятным для меня явлением, я громко крикнул этому человеку:
— Что это ты, любезный, колдуешь, что ли? Что это все значит? В тебе, должно быть, нечистая сила сидит, или чего доброго, ты сам черт?