Положим, что он был только язычник и мог клясться, чем ему было угодно, но, все таки, и его постигла должная кара. Мы спали в каютах, как вдруг нас разбудило странное, крайне неприятное качание корабля с боку на бок. Качание это происходило от ветра, который менялся каждую минуту, то дул с запада, то с востока. Такого явления еще никто из нас никогда не испытывал. Наконец, с рассветом, началась буря. Главная мачта сломалась и раздробила компас. Мы не знали, что делать, тем более, что нас окружала тьма от сгустившихся туч.
Целый месяц бушевал этот ужасный шторм и носил наш корабль по волнам, как щепку. Мачты все обломались; корабль наш с ужасной силой бросало с волны на волну.
Я нагнал корабль, шедший в семнадцати милях впереди.
Наконец, настало затишье — и опять горе! Наш изломанный корабль качался на расходившемся море; его несло куда-то течением, но куда, никто из нас не знал. Наконец, выглянуло солнце, потянул теплый ветерок, и нас обдало каким-то очень знакомым ароматом. Все нюхали, но никто не мог определить, что это за запах. Я тоже втянул в себя струю воздуха и сейчас догадался:
— Эге! Да, ведь, это пахнет жареным мясом и гаванскими сигарами!
— Да, да, — закричали все, — жаркое и сигары!
Целую неделю питались мы этим приятным запахом, так как провизия наша истощилась. Между тем, течение медленно несло нас к берегу. На восьмой день мы увидели остров и, к удивлению нашему, очутились у северного берега Кубы, в Гаване. Вот почему и пахло сигарами!
Я рассказывал туземным плантатором о своих приключениях, но они оказались очень уж крепкоголовыми и относились к моим рассказам недоверчиво. Конечно, я там долго не оставался. Меня тянуло в Европу, к Вам, друзья мои! Я знал, что в вашем кругу найду доверие и участие…
1785