– Ну ладно, ладно, это что семейная тайна, или как?
– Есть несколько задумок. Во-первых, у нас мало данных о Падилье. Нужно раскопать побольше, кое что может нам пригодиться. Еще: получается, что Треливен провел у телефона пять минут, пока его не вывели из игры. С Сангстером он успел поговорить от силы полминуты, и это был его последний звонок в нашем грешном мире. Значит, если ему не потребовалось четыре с половиной минуты, чтобы дозвониться до Сангстера, – а это маловероятно, – можно предположить, что сперва он позвонил кому-то другому. Вот мы и выясним, звонил ли он кому-нибудь, а если звонил, то кому.
– Ты просто гений, а я еще тупее, чем кажется! – воскликнул Воль.
Грэхем смущенно усмехнулся и продолжал:
– И наконец, есть неустановленное количество любительских радиостанций, работающих между Буэнос-Айресом, Барранкильей и Бриджпортои. Пара-другая из них могла, рыская в эфире, поймать коммерческий канал. Если кто-то прослушивал эфир и поймал разговор Падильи с Треливеном, он нужен нам так же позарез, как и витонам. Мы должны срочно найти этого парня, пока еще не поздно!
– Надежда вечно бьется в человеческой груди, – продекламировал Воль – Взгляд его случайно упал на зеркало заднего обзора, и он застыл, как загипнотизированный. – Но только не в моей! – сдавленно закончил он.
Повернувшись на сиденье, Грэхем выглянул в заднее окно машины.
– Витоны – гонятся за нами!
Его зоркий взгляд скользнул вперед, пробежал по сторонам, с фотографической точностью фиксируя местность.
– Гони! – Нащупав пальцем кнопку экстренной подачи энергии, он быстро вдавил ее. Воль тем временем до отказа выжал акселератор. Включился аварийный запас дополнительных батарей, и под натужный вой динамо гиромобиль рванулся вперед.