Он все еще трудился над ним, устало, но не сдаваясь, когда тело внезапно дернулось. Из глотки вырвался булькающий звук. Еще через полчаса Грэхем сидел на заднем сиденье гиромобиля, который ему удалось остановить, и поддерживал ослабшего товарища.
– Вилл, у меня башка просто раскалывается, – пожаловался Воль. Он закашлялся, вздохнул и уронил голову на плечо Грэхема – Что-то меня долбануло в самом начале, наверное, дверца. Она открывалась по течению, ну меня и стукнуло. Я тонул, выплывал, снова тонул. Словом, нахлебался воды вволю. – В легких у него тихонько булькало. – Ощущение – как у грудного младенца, решившего поплавать.
– Все пройдет, – успокоил его Грэхем.
– Я уж решил, что мне совсем каюк. Так себе и сказал. Конец не из приятных – валяться на дне вместе со всяким хламом. Болтаться туда-сюда, туда-сюда среди тины да пузырей, и так до скончания веков. – Воль подался вперед, с него капала вода. Грэхем снова потянул его назад. – Я рвался на поверхность, как одержимый… В легких – одна вода. Выскочил наверх… тут чертов витон меня и сцапал.
– Что? – вскрикнул Грэхем.
– Меня схватил витон, – тупо повторил Воль. – Я почувствовал… как его мерзкие щупальца закопошились у меня в мозгу… вынюхивая, выпытывая. – Он хрипло закашлял. – Больше ничего не помню.
– Похоже, что это они вытащили тебя на берег, – взволнованно проговорил Грэхем. – Если они прочитали твои мысли, им теперь известны наши следующие шаги.
– Копошились.. у меня в мозгу, – пробубнил Воль. Глаза его закрылись, из груди вырывались судорожные всхлипы.
– Почему же они не убили Воля, как других? – покусывая губы, спросил Лимингтон.
– Не знаю. Может быть, решили, что он не знает ничего такого, что представляло бы для них реальную опасность – Билл Грэхем выдержал пристальный взгляд шефа. – Я ведь тоже ничего такою не знаю, так что не надо думать, что каждый раз, выходя на улицу, я рискую погибнуть, а вам придется отвечать.