– Нет и еще раз нет!
– Тогда сдаюсь, – Грэхем поднял руки.
– Он даже не намекнул, что у него на уме, – продолжала она, – но вид у него был какой-то ошеломленный, и он вскоре откланялся. Когда профессор так же задумчиво направился к выходу, он сказал, что постарается достать мне такую ложку. Я уверена: он что-то задумал. Это были не просто пустые слова, он действительно что-то задумал! – Ее плавно изогнутые брови вопросительно приподнялиск – Только вот что?
– Чушь собачья, – решил Грэхем. И тоже поболтал в воздухе невидимой ложкой. – Такая же чушь, как и все в этом безумном деле. Должно быть, профессор Фармилоу свихнулся от слишком большой учености. Он отправилсл домой изобретать проволочную мутовку для сбивания яиц и кончит свои дни, забавляясь с ней в клинике Фосетта. Там, у Фосетта, таких, как он, не одна дюжина.
– Если бы вы знали профессора так же хорошо, как я, вы бы воздержались от подобных замечаний, – резко ответила она. – Уж он-то никогда не теряет голову. Я бы на вашем месте сходила к нему. Может быть, у него есть для вас что-то стоящее. – Она подалась вперед. – Или вы, как всегда, прибудете слишком поздно?
– Ну ладно, ладно, – поморщился Грэхем. – Лежачего не бьют. Я прямо сейчас отправляюсь к нему.
– Вот и молодец, – похвалила девушка – Она смотрела, как он встает и берется за шляпу, и выражение ее глаз менялось. – Может быть, пока вы еще не ушли, вы все-таки расскажете мне, что вас тревожит?
– Тревожит? – он медленно обернулся. – Вот смехота! Ха-ха-ха! Нет, вы только вообразите: меня – тревожит!
– Не пытайтесь меня провести. Вся эта болтовня о свиданиях меня нисколько не обманула. Вы только вошли, а я сразу увидела: вас что-то беспокоит. У вас был такой вид, как будто вы готовы кого-то убить. – Она сжала руки. – Что случилось, Билл? Что-то новое, еще страшнее?
– Проклятье! – Он на миг задумался, потом сдался. – Думаю, что вам тоже можно сказать. Все равно рано или поздно вы узнаете.