Через час он вышел из своей будки и открыл дверь в будку Воля.
– Кончай, Арт. Думаю, информация разошлась уже так далеко, что ее не остановишь.
– Я дошел до буквы П, – вздохнул Воль. – Следующий – какой-то тип по фамилии Пенни. – Последовал еще более глубокий вздох сожаления. – Я как раз собирался его спросить, как у него с деньжатами.
– Брось ты свои шуточки. – На лице Грэхема появилось озабоченное выражение: он заметил огромные часы, висящие над телефонными будками. – Время летит стрелой. А мне еще нужно встретиться с…
Его слова прервал отдаленный грохот. Земля содрогнулась и забилась в частых мучительных конвульсиях. В подземелье ворвался мощный поток теплого пахучего воздуха. Что-то валилось вниз по прозрачным лифтовым шахтам и с треском падало на дно. С потолка летела мелкая пыль. Где-то вдали слышались крики.
Шум все усиливался, приближался. Из тоннелей повалили вопящие люди. Мгновение – и шумная жестикулирующая толпа плотно забила подземный перекресток. А гигантский барабанщик все сотрясал поверхность земли, так что вниз струились потоки пыли. Вдруг грохот прекратился. Толпа, чертыхаясь, толклась, на месте.
Кто-то пробился через толчею, вошел в телефонную будку и через минуту вышел. Ему удалось перекричать всю ораву и мощью своей глотки заставить слушать себя. Его зычный голос отражался от стен, унылыми завываниями отдавался в тоннелях.
– Выход завален! Но телефонный кабель цел – с поверхности сообщают, что десять тысяч тонн грунта забили шахту. Это дело рук придурков! – Толпа заворчала, над ней взметнулись сжатые кулаки. Люди, озираясь, уже искали веревку и парочку жертв. – Спокойно, ребята! – гаркнул оратор. – Полиция не подкачала. Их пристрелили, не дали уйти. – Властным взглядом он обвел невеселые лица. – Возвращайтесь в четвертую шахту – там перемычка самая тонкая.
Переговариваясь между собой, хмурые работяги побрели в тоннель. Не успел последний из них исчезнуть под мрачными сводами, как далекие удары и грохот возобновились с удвоенной энергией. Зубья из бериллиевой стали снова вонзились в грунт.
Поймав оратора, собиравшегося последовать за остальными, Грэхем представился и спросил: