– Там, в вышине, – звезды; – продолжал он. – И знаете, Гармония, на них могут обитать люди, живые люди, как мы с вами. Дружественные народы, которые, возможно, побывали на земле еще до витонского ига. Ганс Лютер считал, что их предупредили держаться от Земли подальше, и она оказалась запретной планетой. – Он снова посмотрел на девушку. – Все лучшее оказалось под запретом для тех, кто хотел бы посетить Землю, и для нас, которые стали ее узниками. Не разрешалось ничего, кроме того, что наши господа считали выгодным для себя.
– Но теперь все по-другому, – пробормотала она.
– Да, по-другому. Теперь мы можем испытывать эмоции для себя, а не для других. Наконец-то наши чувства принадлежат нам самим. Вдвоем хорошо, а третий – лишний, особенно, если этот третий – витон. До вас дошло, что только теперь мы по-настоящему наедине?
– Мы?
Она повернулась к нему, брови вопросительно изогнулись.
– Возможно, здеcь и вправду не меcто, – сказал Грэхем, – зато случай уж больно подходящий! – Он привлек девушку к себе и припал к ее губам.
Она сопротивлялась, но не слишком настойчиво. Потом и вовсе перестала. Рука ее обвилась вокруг его шеи.