– А вы не догадываетесь, отчего все это случилось? – спросил Грэхем.
– Как же, – ядовито проговорил мужчина. – Это все штучки компании Нэшнл Кэмера; вечно они лезли, куда не следует. Только бы выгадать лишние десять центов, а потом – гори все ясным огнем! Пусть все, кто с ними заодно, будут прокляты – душой и телом, отныне и во веки веков!
– Вы хотите сказать, что взрыв произошел на территории их завода? – вставил Грэхем, прервав его тираду.
– Ну конечно! – В глазах говорящего вспыхнула ненависть. – Рвануло их резервуары. Там была целая батарея цилиндров; в них хранился миллион галлонов раствора нитрата серебра. Вот эти галлоны и взорвались разом – и отправили все прямехонько в преисподнюю. Кто им позволил хранить эту дрянь посреди города? По какому праву? И кто за все ответит? Да за такое повесить мало! Вздернуть бы их всех повыше, чем город взлетел! – Он яростно сплюнул, потер распухшие губы. В чертах его лица таилась смерть. – Мирные дома, счастливые семьи – все стерто с лица земли, все…
– Но раствор нитрата серебра не должен так взрываться.
– Ах, не должен, господин хороший? – с нескрываемой издевкой переспросил страдалец. – Тогда взгляните вокруг – Он широко развел руками.
Его слушатели взглянули. Крыть было нечем.
На дороге, ведущей из Бойсе, показались первые машины – голова той нескончаемой колонны, которая растянулась на целую неделю. Над ними загудел cамолет, еще один и еще. В полумиле приземлился автожир. Подлетали два вертолета скорой помощи, готовясь последовать его примеру.
Тысячи пар ног уже пробирались по этому кладбищу Запада, позабыв на время о причинах катастрофы и бросив вызов ее последствиям. Тысячи пар рук осторожно разбирали завалы, откапывая изувеченных, но еще живых. Спеша спасти еле теплящиеся жизни, люди не думали о взбесившихся атомах, сеющих невидимую смерть, о сильнейшей радиации, пронзающей их тела.
Со всех сторон спешили экипажи скорой помощи – на колесах и крыльях, специальные и приспособленные на скорую руку, они отбывали, чтобы вернуться еще и еще раз. Добровольцы с носилками протоптали широкую тропу, на месте которой была потом проложена улица Милосердия. На высоте нескольких сотен футов на спешно нанятых вертолетах кружили журналисты. Их телекамеры фиксировали творящийся внизу ужас. Трансляция агонии сопровождалась потоком высокопарных эпитетов, который не мог передать и десятой части той неприукрашенной правды, что глядела с экранов ста миллионов телевизоров.