– Может, вы и правы, сэр, только…
– Грэхем, я повторяю еще более решительно: если вы наткнетесь на какую-то связь между этим фейерверком и делом, которое вы расследуете, сразу же прекращайте розыски и безотлагательно сообщите мне.
– Хорошо, сэр.
– Если связь подтвердится, мы призовем к решению загадки лучшие умы державы. – Голос полковника прервался, потом зазвучал снова. – А сами-то вы как расцениваете ситуацию?
Грэхем был в нерешительности. Он знал, что так же далек от истины, как и в самом начале, но не мог избавиться от странного, безотчетного чувства, которое преследовало его со времени гибели Мейо. Казалось бы, смешно придавать значение ощущениям, которые, несмотря на силу и неотвязность, продолжали оставаться смутными и неуловимыми. Не было ли это чувство сродни тем подозрениям, которые заставили его пуститься в погоню неизвестно за чем? Не связаны ли эти психические сигналы с его интуицией сыщика? Что это – ключ к разгадке или пустое суеверие? А может быть, просто нервы пошаливают?
Наконец, приняв решение, он заговорил неторопливо и осторожно:
– Шеф, у меня по-прежнему нет ни малейшей идеи, что за всем этим кроется, но мне кажется, что иногда говорить на эту тему – опасно. – Тут ему пришла в голову мысль, и он добавил: – Похоже, что иногда опасно даже думать об этом.
– Что за чушь! – насмешливо воскликнул Лимингтон. – Настоящих телепатов не бывает, а гипноз сильно переоценивают. К тому же пока еще никто не создал приборов, которые могли бы засечь чьи-то тайные мысли. Да и как, черт побери, можно вести расследование, не думая?
– В том-то все и дело, что никак, – сухо ответил Грэхем. – Поэтому мне и приходится рисковать.
– Вы что, серьезно?