– Логичный вопрос, – с готовностью согласился Бич. – Только в моем случае о вере речи не идет. При чем здесь вера, если знание получено эмпирическим путем! Нет, Грэхем, я в них не верю – я их знаю! – Он задумчиво погладил подбородок. – Для людей сведущих неопровержимые доказательства, которые удалось собрать, не оставляют места сомнениям.
– Так что же это за факты? – не отступал Грэхем, всеми силами стараясь заставить ученого заговорить. – Что – развеяло по ветру Силвер Сити? Что прервало эксперименты целой группы ученых, прикончив их таким образом, чтобы не вызвать никаких подозрений? Что только сегодня убило начальника полиции Корбетта?
– Корбетт? Так он тоже погиб? Бич погрузился в длительное раздумье, устремив глаза через плечо собеседника на занавешенную дверь. В комнате повисла тишина – только настольные часы отсчитывали время, оставшееся до смерти. Один ум лихорадочно мыслил, другой с суровой неумолимостью ждал. Наконец Бич встал и выключил свет.
– Лучше наблюдать за экраном в темноте, пояснил он. – Садитесь сюда, рядом со мной, и не сводите с него глаз. Если он засветится, начинайте думать о чем-то постороннем, или само небо не сможет вас спасти!
Придвинувшись поближе к ученому, Грэхем устремил взгляд во тьму. Он знал: наконец-то дело вот-вот сдвинется с мертвой точки, и его безжалостно терзали угрызения совести.
«Ты обязан выполнить приказ! – не умолкал в нем внутренний голос. – Твой долг – связаться с Лимингтоном, как тебе было велено! Если Бичу придет конец, а вместе с ним – и тебе, то мир ничего не узнает, кроме того, что ты потерпел неудачу, как и все остальные, причем только потому, что не захотел выполнить свой долг!»
– Грэхем, – произнес из темноты хрипловатый голос Бича, положив конец покаянным мыслям разведчика, – мир получил научное открытие такой же величины и важности и такой же далеко идущей перспективы, как изобретение телескопа и микроскопа.
– Что же это?
– Способ расширения видимой части спектра далеко за пределы инфракрасного диапазона.
– Вот оно что!