– Гедвига, разве вы не верите, что моя любовь может защитить вас от многого, что мое горячее, верное сердце оценит вас?… – пылко произнес Альфред, привлекая девушку в свои объятия.
Слова матери, только что прочитанные ею, еще звучали в ее ушах… Колечко также продолжало покачиваться, как бы силясь шепнуть ей в последний раз свое: „нет“.
Но все это вскоре исчезло из сознания девушки, заволоклось туманом…
Кто в силе устоять против влечения сердца?!
Гедвига опустила свою головку, увенчанную кудрями на грудь, избранную ей защитой и убежищем на всю жизнь, и с чисто-детской наивностью и покорностью, составлявшими основную черту ее характера, произнесла свой обет…
Когда прошли первые минуты сильного душевного волнения, Альфред спросил:
– О чем же плакала сегодня моя Гедвига? Что так сильно огорчило ее?
– Это было не мое горе, – ответила она. Я плакала о страданиях матери, которые ее заставила перенести любовь отца моего… Ах, сколько выстрадала она, прежде чем сошла в могилу… И как она беспокоилась, что ее ребенку придется, быть может, испытать те же разочарования, что выпали ей на долю!
– О, этого никогда не будет! – пылко воскликнул Альфред. – Если нам, может быть, и придется бороться с препятствиями, но они никогда не могут быть сильнее нашей любви! Она так могуча, что все переживет! Моя мать, я знаю, не скоро вас назовет своей дочерью, даже, возможно, никогда не сделает этого! Но моя любовь и верность заменят вам эту утрату! Я не принадлежу по своему характеру, к числу людей, идущих напролом, для защиты своих прав. Но я обладаю большим запасом терпения, которое развивается одиноким, безрадостным детством. И я буду ждать, добиваться и действовать, пока не отражу грозящего мне удара!…
Гедвига ни словом не прерывала Альфреда. И он продолжал: