– Скальп! – воскликнул Блендорф. – Скальп в самом сердце Германии!… Вот отчего ваша собака не сразу послушалась вас!
С этими словами Блендорф нагнулся и, при общем хохоте, торжественно поднял, принесенную собакой находку.
Это был черный парик, составлявший когда-то гордость парижского парикмахера, но теперь сильно пострадавший от зубов собаки.
Сусанна как-то странно посмотрела на мужа, старавшегося принять равнодушный вид, хотя краска гнева на его лице свидетельствовала о том, насколько он был зол и гневен.
– Это ужасная бестия, господин Геллиг, – произнес полковник, овладев, наконец, собой. – Наше общество всегда радо вас видеть, но избавьте нас от вашей собаки! Я заметил, что она и дочери моей надоедает в ее комнате! Вы должны согласиться, что, если и позволяют держать собак, то желательно, чтобы они содержались в некотором отдалении!
Геллиг приманил собаку к себе.
– Отчасти вы правы, – сухо ответил он. – Животное избаловано многолетней привычкой и иногда забегает в комнаты! Но вам, вероятно, неизвестно, что собака эта принадлежала господину Ридингу и была комнатной собакой! Если же она надоедает мадемуазель Герштейн, то я прошу без церемонии гнать ее! Достаточно это сделать несколько раз, чтобы отучить ее от себя!
Блендорф громко расхохотался.
– Неужели вы думаете, г-н Геллиг, что нами дамы будут заниматься дрессировкой? Я уверен, что мадемуазель Герштейн скорее продаст или подарит надоевшую ей собаку, если она, по свойственному женщинам мягкосердечию, не велит убить ее!
Полина подняла голову, но барон Рихард предупредил ее ответ.