Альфред был рассеян, барон Рихард отделывался односложными словами, и Полина была ужасно рада окончанию обеда.
Много времени спустя она встретилась в саду с дядей Рихардом, но беседа между ними долго не клеилась.
Им обоим хотелось поговорить о том, что их занимало, но они не решались, пока им не помог случай.
На дорогу, пролегавшую мимо ворот, выходила еще и боковая калитка. Зоркие глаза Полины рассмотрели вдали всадника, ехавшего шаг за шагом.
Он был один, и Полина решила, что это Геллиг, от которого все отвернулись, раз он был лишен власти.
И, странное дело, Полина почувствовала оскорбление Геллига, как свое собственное! Она целый день боялась произнести его имя, но теперь страх был рассеян гневом.
– Одинокий всадник! – воскликнула она. – Неужели Геллига осмелились оскорбить?!
– Ты сеяла ветер и удивляешься, что приходится пожинать бурю! – резко ответил барон. – Ты сама подала пример и нечего возмущаться, если другие ему последовали! Но мне кажется, что ты ошиблась! – прибавил он. – Всадник возвращается по дороге, ведущей от Гронингейма, а он к Геллигу очень расположен и вряд ли даст его в обиду!
– Я вижу на поводу порожнюю лошадь! – озабоченно заметила Полина, вглядываясь вдаль. – Не случилось ли с кем-нибудь несчастья?
– Да, ты права, – согласился Рихард, также рассмотревший всадника, оказавшегося конюхом.