– Я не ждал и часа, как получил твою телеграмму! И останусь здесь, с тобой! Но что сказал врач, чем ты больна?
– Он сказал, что мне не долго уже страдать: я скоро умру!
– Зачем говорить такие ужасные вещи?
– О, Ганс, неужели ты думаешь, что мне тяжела разлука с жизнью? Нет, мне только тяжело покидать тебя, а больше мне ничего не жаль!… Правда, мне хотелось бы примириться с… людьми, – прибавила она с усилием, – и…
– Простить! – кротко подсказал Ганс, когда она запнулась. – Простить то, что тебе причинили люди!
– Нет, мне хочется не только прощать, но и самой просить прощения!… – тихо шепнула она, попросив взглядом удалить девушку-крестьянку.
Когда они остались вдвоем, то долго тихо говорили о прошлом, и под конец Леонора, тетка Геллига, сказала:
– Ганс, его прощения мне не нужно! С меня достаточно того, что ты меня понял и не забудешь моей любви к тебе! И теперь я могу умереть спокойно! Только поклянись мне исполнить то, что ты мне обещал добровольно, как знак твоей любви! Ты сам так решил – и исполни мое желание! Ты признал за мной это священное право – и не нарушай его!
– Клянусь! – твердо произнес молодой человек. – Твое право и моя честь – одно!
Это успокоило больную, и она устало закрыла глаза, а Ганс застыл в кресле, боясь неосторожным движением побеспокоить ее.