Он сам поручил хорошему адвокату устроить развод, поселил мать в Виртембергском городке, где я и родился.
Тайну моего рождения мать доверила еще своему брату, пастору, который и принял меня от купели. Тебе же, отец, мать боялась сообщить о моем рождении: она не могла рассчитывать, что в этом случае ей поверят больше, чем в первом!…
Когда я достаточно подрос, Ридинг снова советовал матери примириться с тобой, отец, но она оставалась непреклонной! Ридинг вскоре заметил мою склонность к сельскому хозяйству и отдал меня в институт, по окончании которого я стал управляющим его имения.
– Но почему он не сделал тебя своим наследником? – спросил барон Рихард.
– Я отказался от этого! Я уже слышал толки о том, что моя мать, которую считают моей теткой посторонние, обокрала фрейлейн фон Паттенбург, так неужели я мог допустить, чтобы и меня со временем могли обвинить, что я обокрал дочь госпожи фон Герштейн, захватив богатое наследство, которое они имели основание, хотя и шаткое, считать своим!
Ридинг любил меня, а свою наследницу он совершенно не знал, и ему тяжело было принести эту жертву, но потом он согласился. Отца же Полины он отстранил от опекунства потому, что хотел сделать жизнь молодой девушки самостоятельнее, да и боялся вмешательства мачехи, так как к тому времени барон фон Герштейн уже вступил во второй брак. Почему отстранил и тебя – теперь не требует объяснений!
Опекуном фрейлейн Полины он назначил меня, хотя я упорно отказывался от этого, но он заставил меня силой дружбы. Ридинг, я знаю, надеялся, что в Геллерсгейме я могу встретиться с тобой, голос крови заговорит, что примирило бы мать с тобой.
Четырнадцать недель тому назад, фрейлейн Полина, к моей великой радости, нарушила условие. Но я получил телеграмму от матери, которая смертельно заболела, возвращаясь из поездки на воды…
Я тотчас же поехал, и тут мне мать призналась, что человек, которого я должен был ненавидеть – мой отец!…
– И теперь мы будем счастливы, мой дорогой сын!