– Но ради чего вы положили деньги?
– Из любви… к вам! – чуть слышно шепнула она.
– Из любви!… – повторил он, глубоко и судорожно вздохнув, как бы пробуждаясь от тяжелого сна.
– Из любви!… – еще раз произнес он, словно очарованный этими словами, затем лицо его просияло.
Он убедился в искренности сказанных слов и крепко обнял Полину.
Когда она высвободилась наконец из его объятий, глаза ее еще были полны слез, и он бережно вытер их платком.
– Ты сказала, из любви… Значит, ты сомневалась во мне?
Она стыдливо опустила голову.
– Блендорф ненавидел вас, и я боялась, что он вскроет шкатулку, желая испытать вас… Мысль, что вы будете оскорблены, сводила меня с ума… Я знаю, что мой поступок нехорош, но я была наказана за него страхом при виде пустой шкатулки! После я хотела вынуть оттуда деньги, но замок был мною настолько испорчен, что я не могла это сделать, и мое прегрешение осталось неисправимым!
– Я благословляю его! – пылко воскликнул Геллиг. – Если бы не оно, ты еще долго мучила бы меня, заставляя страдать от твоей холодности, злая гордячка! – прибавил он, целуя ее дивные глаза. – Но как же ты примиришься с моим бюргерским именем? Ведь я навсегда останусь простым Гансом Геллигом!