Эта девушка, дочь доктора Геллига, выглядела совсем ребенком: в ее манерах говорить и держать себя проскальзывало что-то детское. Но эта прелесть ребячества набрасывала золотистую дымку на ее красоту, делая девушку неотразимо прекрасной.
Ридинг смотрел на нее, и сердце его билось необычайно сильно, и он понял, что пришло и его время, пора любви и счастья!
Впечатление, произведенное на него этой юной девушкой было сильным и таким молниеносным, что у него не было даже времени для раздумья!… Поговорив с ней после танцев, Ридинг думал, что давно знает ее…
Но директор, увидев склонность молодого человека к Леоноре Геллиг, пытался дать ему понять, что эта девушка с холодным сердцем, не способным ни на что доброе.
– Вы знаете, – говорил он, – эта барышня тиранически обращается со своими родителями и братом, которые души не чают в ней!
– И на солнце есть пятна! – отвечал Ридинг, не задумываясь.
– Но я советую вам не терять головы!… Сначала хорошенько обдумать мои слова!
Голос разума всегда молчит, когда заговорит сердце!… Так было и с Ридингом: он не послушал даже возражений отца Леоноры, когда тот просил повременить с предложением.
– Дочь еще так молода и неопытна, лучше подождите годик-другой! У вас еще все впереди, а за это время Леонора разовьется и сумеет оценить ваши душевные качества.
Бедный Ридинг согласился ждать…