Он считал себя неизмеримо счастливым, что красавица Сусанна именно его выбрала себе в мужья, забывая о том, что другие ее поклонники вовсе не стремились к этому.
Фон Герштейн вступил в брак незадолго до возвращения Полины из пансиона, и Рихарду пришлось самому ехать, чтобы взять ее оттуда.
Полина совсем не знала своей мачехи, однако держала себя с нею тактично, не позволяя никому из посторонних выражать соболезнование, полное лжи и лицемерия.
Она понимала, что отцу не нужно было жениться в его годы на такой молоденькой, но раз он женился, надо спокойно принять этот неприятный факт.
Полина была проницательная девушка, и от нее не ускользнуло, что мачеха – далеко не совершенство, и ее даже нельзя на одну доску поставить с такой женщиной, как ее покойная мать! Ей было больно, когда в обществе смеялись над ее отцом по поводу его странного брака. Но она об этом не хотела говорить даже с „дядюшкой Рихардом!“…
Барон Браатц был в дружеских отношениях с покойной Георгиной, в силу чего он дружил и с самим фон Герштейном. Вот почему, когда тот женился, Рихард откровенно высказал ему то, что думал.
Фон Герштейн не хотел поверить, что Сусанна вышла только ради общественного положения, а не польстясь перезрелой красотой прежнего Дон-Жуана, бывшего покорителя сердец.
Он вспылил в разговоре с Рихардом, и между ними произошла легкая ссора, охладив их прежние дружеские отношения. Все это было очень неприятно барону Браатц, и он предложил Полине поехать с ним в Италию.
– Дядюшка! – умоляюще протянула молодая девушка. – Я не могу этого сделать!… Папа иногда нуждается в отдыхе, а его он получает только, когда приходит в мою комнату. Там он забывает о том, что он „муж своей молодой красавицы-жены“, могу ли я лишить его этого?
– Ну, если ты решила принести себя в жертву, то я поеду один! Я устал и мне тоже надо отдохнуть!…