Когда барон вышел из дома управляющего, Полина заметила, что он был сильно взволнован и растроган. Очевидно, это было следствием серьезного разговора. Но какого рода беседа происходила между бароном и управляющим?
Все это очень интересовало Полину, знавшую историю кратковременной и печальной семейной жизни дяди только из отрывочных рассказов ее отца, причем из слов отца Полина могла только вынести впечатление, что „супруги фон Браатц не сошлись характерами“. Не мог, мол, барон ужиться с мещанкой!
Поэтому Полина предполагала, что „дядя Рихард“ как гордый аристократ, к Геллигу-мещанину отнесется пренебрежительно и свысока. И была приятно удивлена, когда барон просто и сердечно обратился к управляющему с расспросами. Да и до этого, еще в разговоре с Полиной, он открыто выказал свое восхищение наружностью и мужественным обликом ее опекуна…
С того памятного разговора прошло всего несколько дней, но между молодой девушкой и опекуном незаметно установились более дружеские отношения. Этому особенно помогло то обстоятельство, что „дядюшка Рихард“ стал с нескрываемым интересом относиться к молодому человеку, превознося и восхищаясь его энергичной волей и нравственно-стойким характером.
Полине, знавшей воззрения барона, немного странным казалось вначале его восхищение человеком мещанского происхождения, но, поразмыслив, она решила, что дядя видит в Геллиге отрадное исключение, поэтому и хочет выдвинуть его вперед.
Говорят, что хорошие примеры, как и дурные, – заразительны!… Так это или нет, но только Полина стала вести себя в отношении управляющего точно так, как дядя, и в ее отношении к опекуну порой замечалась даже некоторая сердечность тона.
Между тем дела Полины с Альфредом фон Браатц остановились на точке замерзания, несмотря на бесчисленные письма властной аристократки, его матери.
Сам Альфред держал себя довольно странно. Он словно был доволен предоставленным ему гостеприимством и другого ничего не желал. Он даже не претендовал на участие в обществе домочадцев того семейного кружка, в котором гостил. Он преспокойно предоставил право ухаживания за госпожой Герштейн своему брату и драгунскому лейтенанту фон Бриксену и целые дни проводил на уютном дворике пасторского домика, где уже успел достигнуть того, что его принимали там, как желанного гостя.
Пастор Гаунт, содержавший в своем домике англичан, нуждающихся в поглощении свежего живительного воздуха, рекомендовал им прогулки. Они охотно следовали этому совету, и на одной из таких прогулок Альфред и столкнулся с англичанами, которых было четверо. Они пригласили Альфреда навестить их, и тот вскоре пришел в домик пастора, где и познакомился с Гедвигой Мейнерт. Детская миловидность и симпатичная хрупкость этой юной девушки впервые пробудили в Альфреде дремавшую до сих пор потребность мужской натуры – стать опорой и покровителем существа более слабого.
Целомудренная красота Гедвиги, прелести ее мягкого характера, искреннее стремление прислонить свою беспомощность к чему-нибудь устойчивому, – все это произвело на Альфреда впечатление непреодолимого очарования. И чем больше он узнавал Гедвигу, тем симпатичнее она для него становилась.