Уговорил боярин своего князя на дружеские переговоры с Полоцком. Чудина вызвали назад в Киев и указали ему, как вести речи и куда клонить дело. Эти переговоры не остались тайной для братьев, и сначала Святослав послал сказать Всеволоду, что Изяслав с Всеславом замышляют что-то худое. Стали прислушиваться, подсылали своих людей и узнали всю правду. Тогда братья собрали войско, перешли в начале 1073 года Днепр, стали в Берестове, и боярин Никифор взялся ехать в город. На полпути он встретился с боярином Тукы, который был послан к братьям для переговоров. После первых приветствий бояре отослали подальше своих людей и стали совещаться.
- Так вот, старый товарищ! - сказал Тукы. - Вовсе выживать нас пришли?
- Да, боярин, - отвечал Никифор, - я думаю, тебе с князем Изяславом больше нечего делать, как только опять ехать в Польшу.
- Что же? Мы дорогу знаем, - отшучивался Тукы. - Однако прежде мы попробуем меча: дружина у нас сильная, а Киев встал как один человек.
- Я тебе верю, боярин, - сказал на это Никифор, - но на кого встал Киев, я сказать не смею. Неужели ты думаешь, что мы сунулись в воду, не спросясь броду? В Киеве мы припасли себе немало друзей, пока вы искали себе друзей в Полоцке, и если Киев встанет, то за князя Святослава, а никак не за Изяслава. Нет, боюсь, что вам одна дорога и осталась.
- Ну, в Польшу-то мы еще погодим! - отвечал, немного подумав, боярин Тукы. - Мы еще в Полоцке попробуем да в Новгороде: земля у нас еще велика. Ведь не раз в старину бывало, что Новгород сажал князей в Киеве.
- Ну что же? Скатертью дорога, - сказал Никифор. - У нас в Полоцке нет друзей, это я тебе по правде скажу, да с князем Всеславом и мудрено дружить: сам с воробья, а сердце с кошку. А в Новгород вам не дорога. С тех пор как там сидит Глеб Святославич, мы хорошо водились с Новгородом, и там посаднику боярину уже известно, что как только Святослав сядет в Киеве, так присягнет на Ярославовых грамотах и три года с Новгорода ни гривны не возьмет.
- Да, хорошо обработали! - сказал Тукы, понимавший, что его князю ничего больше не оставалось, как бежать в Польшу. - Стало быть, обработали, обошли, обложили, со всех сторон обрезали. В науку бы мне следовало идти, боярин, в греческую науку. Да жаль, поздненько, особенно потому, что наука не пиво, в рот не вольешь...
Бояре простились по-приятельски и разъехались каждый в свою сторону, чтобы исполнить возложенные на них поручения. Тукы выторговал Изяславу целую неделю на то, чтобы собраться и не торопясь выехать. Изяслав воспользовался этим, забрав всю свою казну, не оставил ни гривны, ни горностаевой шкурки и выступил в Польшу с сыновьями и с огромным обозом, говоря: с золотом добуду себе дружину.
В Польше его встретили не очень-то дружелюбно: была война с чехами, а с чешским Вратиславом потруднее было справиться, чем с киевским Всеславом. Кроме того, польские бояре сердиты были на Изяслава за то, что в прошлый поход он не дал им добраться до Киева и воротил с дороги, так что они ничего не успели пограбить за свои труды. Но Изяслав не унывал: он надеялся на свою громадную казну, а еще больше на переговоры и долго торговался с боярами, которые не соглашались на новый поход в Киев. Он им давал меха, серебро, золото; они благодарили его, а все-таки не шли. Некоторые из них говорили даже, что по-настоящему все его добро принадлежит им, потому что они посадили его в Киеве и дали ему средство нажить всю эту благодать. Он отшучивался, ловко продолжал переговоры и, уговорившись о цене помощи, отдал королю и боярам почти все, что у него было.