— Тогда просто посижу и подожду, пока она придет; я посижу тихо, как мышка.
— О, нет, Брокетт, пожалуйста, не надо; я буду знать, что вы здесь, и это будет меня отвлекать.
— Понятно. Новая книга?
— Ну, нет… я пытаюсь написать несколько рассказов; я получила заказ от «Доброй хозяйки».
— Звучит расчетливо. Надеюсь, вам хорошо заплатят, — и, после довольно долгой паузы: — Как там Рафтери?
Она замешкалась с ответом, и Брокетт, обладавший стремительной интуицией, пожалел о своем вопросе.
— Он ведь не… — произнес он.
— Да, — медленно сказала она. — Рафтери умер. Он охромел, и я пристрелила его.
Он молчал. Потом вдруг он взял ее руку, и, все ее не говоря ни слова, сжал ее. Подняв глаза, она была удивлена его взглядом, таким печальным и таким понимающим. Ему нравился старый конь, как нравились все бессловесные создания. Но смерть Рафтери ничего не могла значить для него; и все же его зоркие серые глаза теперь смягчились жалостью, из-за того, что ей пришлось пристрелить Рафтери.
Она думала: «Какой он интересный человек. В эту минуту, похоже, он действительно чувствует какое-то горе — он проникается моим горем — а завтра, конечно же, позабудет о нем».