После этого он внезапно снова пришел в хорошее настроение и оставил официанту очень щедрые чаевые.
2
Ничто не достигается труднее, чем мастерство идеального проводника. Для этого нужен подлинный артистизм, чтобы остро ощущать контрасты, и глаз, настроенный скорее на крупные эффекты, чем на детали, а прежде всего — воображение; и Брокетт, когда ему было это угодно, умел быть таким проводником.
Отмахнувшись от профессиональных гидов, он сам провел их по дворцовой части, и его ум вновь населял для Стивен это место, и она, казалось, видела танцоров, движущихся вслед за молодым Королем-Солнцем; слышала ритмы скрипок и мерный топот танцующих ног, отзывавшийся по всей Зеркальной Галерее; видела других таинственных танцоров, которые следовали друг за другом, шаг за шагом, в длинной череде зеркал. Но больше всего мастерства он проявил, воссоздавая перед ней образ несчастной королевы, пришедшей после них; как будто по какой-то причине эта несчастная женщина должна была тронуть Стивен чем-то личным. И правда, маленькие скромные комнаты, которые королева выбрала во всем этом обширном дворце, глубоко тронули Стивен — они казались такими одинокими, полными таких горьких мыслей и чувств, которые даже сейчас забылись лишь наполовину.
Брокетт показал на простой гарнитур на вешалке в маленьком салоне, потом взглянул на Стивен:
— Его подарила королеве мадам де Ламбаль, — тихо прошептал он.
Она кивнула, лишь смутно догадываясь, что он имеет в виду.
Наконец они последовали за ним в сады и стояли, глядя на Tapis Vert[25], что тянется на четверть мили зелени к прямой красивой линии воды.
Брокетт сказал, очень тихо, чтобы Паддл не слышала:
— Они вдвоем часто приходили сюда на закате. Иногда они на закате катались в лодке по каналу — представляешь себе, Стивен? Они часто чувствовали себя довольно несчастными, бедные; до смерти уставшими от ухищрений и притворства. Ты когда-нибудь уставала от всего этого? Ей-Богу, я — да!