— Наверху, в моей спальне.
— Сойди вниз; я хочу, чтобы ты пришла в кабинет, — и, когда Мэри устраивалась там у огня: — Теперь расскажи мне точно, как ты себя чувствуешь — все в порядке?
И Мэри с улыбкой отвечала:
— Да, все со мной в порядке; клянусь тебе, Стивен!
Это была не идеальная атмосфера для работы, но книга к этому времени продвинулась настолько, что ничто, кроме бедствия, не могло остановить ее — это была одна из тех книг, которые твердо намерены появиться на свет и зреют вопреки своим авторам. В состоянии здоровья Мэри действительно не было ничего по-настоящему тревожащего. Она неважно выглядела, только и всего; и иногда она казалась какой-то поникшей, так что Стивен приходилось отрывать несколько часов от работы, чтобы они могли вместе прогуляться. Иногда они обедали в ресторане или выезжали за город, к бурной радости Дэвида; или просто бродили по улицам рука об руку, как когда впервые вернулись в Париж. И Мэри, чувствуя себя счастливой, оживала на эти несколько часов, как по волшебству. Но, когда она снова оказывалась в одиночестве, когда ей было некуда идти и не с кем поговорить, потому что Стивен снова была за столом, тогда она становилась вялой, что не было под стать ни ее возрасту, ни положению.
5
В канун Рождества прибыл Брокетт и принес цветы. Мэри ушла гулять с Дэвидом, и Стивен пришлось со вздохом покинуть свой стол.
— Заходи, Брокетт. Надо же, какая чудесная сирень!
Он сел и зажег сигарету.
— Да, разве она не прекрасна? Я купил ее для Мэри. Как она поживает?