— Теперь ты понял, Филип, что, если ты отец Стивен, то я ей мать. До этих пор ты управлялся с ребенком по-своему, и, мне кажется, ничего хорошего из этого не вышло. Ты относился к Стивен, как к мальчику — может быть, потому, что я не подарила тебе сына… — ее голос чуть дрогнул, но она серьезно продолжала: — Это не идет на пользу Стивен; я знаю, не идет, и иногда это пугает меня, Филип.
— Нет, нет! — резко сказал он.
Но Анна настаивала:
— Да, Филип, иногда это меня пугает — не могу сказать, почему, но мне кажется, все это неправильно… у меня странные чувства к ребенку.
Он взглянул на нее своими грустными глазами:
— Неужели ты не можешь довериться мне? Может быть, ты попробуешь довериться мне, Анна?
Но Анна покачала головой:
— Я не понимаю, почему бы тебе не довериться мне, Филип.
И тогда, охваченный страхом за свою любимую, сэр Филип совершил первый в своей жизни трусливый поступок — он, не пощадивший бы себя, не мог причинить боль Анне. В своей беспредельной жалости к матери Стивен он глубоко и тяжко согрешил против самой Стивен, скрыв от матери свое убеждение в том, что его ребенок не таков, как другие дети.
— Здесь нечего рассказывать тебе, — сказал он твердо, — но я хотел бы, чтобы ты доверяла мне во всем.