— Не знаю, — пробормотала Стивен.
— Тогда я скажу это вам, когда увижу, как вы это делаете; мой отец в свое время был довольно известным фехтовальщиком, так что в Штатах я научилась разбираться в этом — может быть, мисс Гордон, вы когда-нибудь разрешите мне посмотреть?
Теперь Стивен покраснела, как свекла, и так сжимала руль, как будто собиралась его сломать. Она хотела обернуться и посмотреть на свою спутницу, желание посмотреть на нее было почти непомерным, но даже ее глаза, казалось, застыли и не могли двинуться, и она молча глядела на длинную пыльную дорогу.
— Не надо так мучить бедный руль, — произнесла Анджела, — это всего лишь дерево! — Она продолжала говорить, как будто сама с собой: — Что бы я делала, если бы эта зверюга убила Тони? Он мой настоящий друг, он со мной на всех прогулках, и я не знаю, что бы я делала без Тони, он такой преданный и такой милый малыш, а с недавних пор я снова начала гулять с собакой — грустно это, ходить одной, но я всегда любила ходить пешком…
Стивен хотелось сказать: «Ведь и я люблю ходить пешком; позвольте мне погулять с вами когда-нибудь, так же, как Тони». Потом, вдруг набравшись храбрости, она обернулась и поглядела на эту женщину. Их глаза встретились и на мгновение соприкоснулись, что-то смутно тревожное шевельнулось в Стивен, и машина сделала опасное движение.
— Простите, — сказала она быстро, — я никудышный водитель.
Но Анджела не ответила.
3
Ральф Кросби стоял в открытых дверях, когда машина повернулась и въехала на стоянку. Стивен заметила, что он одет в серый твидовый костюм без единого пятнышка, которому следовало бы выглядеть поношенным. Но все в этом человеке выглядело таким навязчиво новым, даже его волосы казались новенькими — эти тонкие каштановые волосы сияли, как будто отполированные. «Как будто он специально подбирал их к ботинкам», — подумала Стивен, с интересом оглядывая его.
Он был одним из тех довольно неопределенных мужчин, не высоких и не низких, не толстых и не тощих, не старых и не молодых, не красивых и не явно безобразных. Как сказала бы его жена, если бы кто-нибудь ее спрашивал, он был «человек простой», что полностью описывало его, потому что единственными отличительными чертами в нем была эта самая новизна и капризное выражение губ — его губы были очень капризными.