Он перешагнул на тряскую почву на краю болота, хорошо зная, что буйвол не бросится туда за ним, и побежал дальше, смеясь над его яростью.
— Вон там звезда сидит над самой землёй, — сказал он и пристально вгляделся в неё, сложив руки трубкой. — Клянусь буйволом, который выкупил меня, это Красный Цветок, тот самый Красный Цветок, возле которого я лежал ещё до того, как попал в Сионийскую Стаю! А теперь я всё видел и надо кончать мой бег.
Болото переходило в широкую луговину, где мерцал огонёк. Уже очень давно Маугли перестал интересоваться людскими делами, но в эту ночь мерцание Красного Цветка влекло его к себе, словно новая добыча.
— Посмотрю, — сказал он себе, — очень ли переменилась человечья стая.
Позабыв о том, что он не у себя в джунглях, где может делать всё, что вздумается, Маугли беззаботно ступал по отягчённым росою травам, пока не дошёл до той хижины, где горел огонёк. Три-четыре собаки подняли лай — Маугли был уже на окраине деревни.
— Хо! — сказал Маугли, бесшумно садясь и посылая им в ответ волчье глухое ворчание, сразу усмирившее собак. — Что будет, то будет, Маугли, какое тебе дело до берлог человечьей стаи?
Он потёр губы, вспоминая о том камне, который рассёк их много лет назад, когда другая человечья стая изгнала его.
Дверь хижины открылась, и на пороге появилась женщина, вглядывающаяся в темноту. Заплакал ребёнок, и женщина сказала, обернувшись к нему:
— Спи! Это просто шакал разбудил собак. Скоро настанет утро.
Маугли, сидя в траве, задрожал, словно в лихорадке. Он хорошо помнил этот голос, но, чтобы знать наверное, крикнул негромко, удивляясь, как легко человечий язык вернулся к нему: