— Да чего же тут думать, — обрадовался я, — альбом со мною; вернемся к твоему Алатырь-камню, где ты сидел, и сейчас же начнем.
— А много ли же вы мне дадите? — сказал он отчаянно как-то, понизив голос и опустив голову.
— Да как тогда говорил, как всем плачу: посидишь часок и получишь двугривенный.
— Э-э! Нет, родимый, так у нас с тобой дела не выйдет. Нешто это гоже? так продешевишься! — Произошла большая пауза. — Я думал, вы мне рублей двадцать дадите, так мне бы уж на всю жизнь… — почти шопотом, как-то отчаянно докончил он.
— Что ты, чудак какой? — удивляюсь я. — Да за что же? Разве это возможно?
— А душа-то?! — взметнул он дерзко на меня.
— Какая душа? — недоумеваю я.
— Да ведь вы, бают, пригоняете…
— Куда пригоняете? Что такое плетешь ты, не понимаю.
— А к антихристу, бают, пригоняете…