«— У його в носі не пусто: у його волосся не таке: він щось зна». — «Тай дурень кашу зварить, як пшоно та сало». — «Та як чухоня гарна, та хліб мягкий, так геть таки хунтова».
Читая свои воспоминания вслух, он отлично воспроизводил интонации крестьянского говора, даже немного утрируя их.
Вообще в его книге был превосходный язык — пластический, свежий, выразительный и самобытный до дерзости, часто приближающийся к народной, демократической лексике, язык, не всегда покорный мертвым грамматическим правилам, но всегда живой, живописный.
Это тот язык, который обычно приводил в отчаяние бездарных редакторов, стремившихся к бездушной, бесцветной, полированной речи.
Вот наудачу несколько чисто репинских строк:
«Наш хозяин закосолапил, лепясь по-над забором, к Маланье…»
«Своим заразительным хохотом он вербовал всю залу…»
«Сдержанные звуки его уютного голоска…»
«Ворота покосились в дрёму …»
«Сколько сказок кружило у нас…»