В это время из дому в оба окна смотрел народ - в одно мужчины, в другое женщины.
- Да ты што дерешься-то всамделе? - крикнула Пелагея Прохоровна и замахнулась, но хозяйка успела отвернуться.
- Хошь, я городового позову?
- Зови хошь черта! - Пелагея Прохоровна пошла.
- Послушай, белоручка, куда ты пойдешь-то? - сказала хозяйка ласково.
- Куда-нибудь… Только с такой драчуньей и с такими зубоскалками я ни за что не останусь.
- Ладно…
Пелагея Прохоровна вышла за ворота и задумалась: куда ей идти, направо или налево.
В это время из кабака вышел молодой здоровый кабатчик, с длинными, гладко причесанными волосами, с небольшими усиками, закрученными кверху, в ситцевой белой рубашке, в жилетке, в драповых брюках и в белом холщовом фартуке.
- Дура ты, дура оголтелая! Ты должна спросить добрых людей, где можно пристанище иметь. Ты посмотри, все ли у тебя цело в узлу-то! - проговорил он скороговоркой, обращаясь к Пелагее Прохоровне, и Пелагея Прохоровна подумала, что и в Питере есть добрые люди.