- Тебе што за дело? - проговорила она неровным голосом.
- Может быть, и есть дело… Ведь я слышал, што ты не спала всю ночь.
- Потому и не спала, что кусали.
- Полно-ко, Палагея Прохоровна… Однако вот что я тебе должен сказать один на один. Тебя я знаю давно, и ты меня знаешь… Палагея Прохоровна… Пошла ли бы ты за меня замуж?
- Вот уж!.. - сказала Пелагея Прохоровна, не зная, что сказать в эту критическую минуту.
- Скажу тебе одно, что теперь я не могу жениться, потому что у меня ничего нет, кроме пилы да долота. Теперь я пойду добывать себе капиталы, и если бог мне поможет да ты не выйдешь замуж, тогда… А до той поры - прощай… Дай мне руку… - Голос Короваева дрожал; он говорил, точно у него давно накипело в душе.
Когда Пелагея Прохоровна протянула ему руку, он крепко пожал ее и сказал:
- Твой дядя едва ли долго проживет здесь… Он думает идти на золотые, но я тебе идти туда не советую… Здесь будет лучше, потому что здесь и бабы работают… Подожди с месяц, а я поживу в М. и перешлю тебе в варницы с кем-нибудь весточку о своем житье. Прощай! - Короваев пожал крепко руку Пелагеи Прохоровны, выпустил ее и пошел к калитке.
- Ты уж разве совсем? - спросила с испугом Пелагея Прохоровна.
- Совсем. Кланяйся дяде и братьям… Там, на столе, я оставил хозяйке деньги за постой.