Уплыли эти рабочие с чухнами, стало темнеть, я Пелагея Прохоровна вернулась к Большаковым в большом беспокойстве. Неужели ее брат Панфил здесь, а если нет, то каким образом мог ей слышаться родной голос? Ей было досадно, что она не могла увидать его.
В этом беспокойстве и от нечего делать она вышла на улицу.
- Што вы это все на улице торчите? - услышала она голос Игнатья Прокофьича.
Пелагея Прохоровна вздрогнула, обернулась; Игнатий Прокофьич стоял все в прежнем наряде и курил трубку. Он ей вежливо поклонился.
- А вам што за дело? - сказала Пелагея Прохоровна; но ей стало немного веселее.
- Конечно, мне какое дело… и спрашивать бы об этом не следовало, да вот вышел я, а вы тут…
- Што я, мешаю, што ли?
- Зачем?.. только… я-то скуки ради выхожу на улицу покалякать с кем-нибудь, потому, сами знаете, на квартире скучно. Товарищи или в карты играют, а не то спят, или в кабаки ушли. А я к такой жизни не привык.
- Вы, я слышала, столяр?
- Столяр. Только работы мало, потому что мы работаем вместе с подрядчиком.