Пелагею Прохоровну точно кипятком обварило от слов Агафьи Петровны, но она удержалась, постояла минут с пять, думая, что ей сказать в свою защиту, но ничего не сказала, сообразив, что с такой женщиной, как Большакова, говорить трудно.
Она стала собираться. Агафья Петровна заметила это, но не обратила внимания.
Пелагея Прохоровна стала прощаться.
- Куда же ты? Ведь уж, поди, скоро десять часов! - проговорила с полуудивлением и с скрытою радостью хозяйка.
- Куда-нибудь… Покорно благодарю за ночлег… Сколько вам за это?
Хозяйка обиделась.
- Спрашивай вон его: он тебя пригласил, а не я.
Из лавки вошел в комнату Большаков. Его трясло от злости, и глаза сделались красными.
- Кто здесь хозяин? - крикнул он и сжал кулаки.
- Ну, бей! Убей меня! И так уж кожа да кости, - проговорила та резко и подошла к нему очень близко, откинувши голову назад, как будто она сделана из чугуна и для нее ничего не значат здоровые кулаки Ивана Зиновьича.