- И ты, видно, из таковских! И ты, видно, своих ребят в реки побросала, что с ней знаешься!!
- Должно быть, она помогала ей.
- Как вам не грех! Ну, чем я виновата перед вами? - проговорила Евгения Тимофеевна, рыдая.
- А! тут дак виновата… А отчего ты, если тебе не мил ребенок, в воспитательный не отдала его?
- Если бы мне не жалко было… - проговорила Евгения Тимофеевна.
- А кто уж у те любовник-то?
Евгения Тимофеевна еще пуще зарыдала.
- Не троньте ее, бабы. Не всякой, я думаю, из нас приятно об этом рассказывать.
Женщины мало-помалу отстали от Пелагеи Прохоровны и Евгении Тимофеевны.
Они хотя и сидели рядом, но не говорили друг с другом долго: Евгения Тимофеевна не плакала, но, уперши голову на левую ладонь, с отчаянием и какою-то злобою смотрела на пол; Пелагея Прохоровна смотрела на нее, с сожалением думала: какая она молодая!