Пелагея Прохоровна остановилась. Из одной кучки, человек в двадцать, стоявших наискосок от ворот дровяного двора, отошел навстречу Пелагее Прохоровне Игнатий Прокофьич. На нем надето было пальто на вате, крытое черным драпом, на ногах триковые брюки и на шее ситцевый розовый платок; на голове была новенькая фуражка, на ногах простые сапоги. Он курил папироску. Во всем этом наряде Пелагея Прохоровна не скоро узнала Петрова.
- Ну, как дела? - спросил он.
- Да вот брата я разыскала - камень плавил.
- Поздравляю. А вы, молодой человек, как теперь думаете?
Панфилу Прохорычу показалось, что этот франт издевается над ним, называя его молодым человеком; Петров ему сразу не понравился, и он не ответил на вопрос.
- Ну-с, а я все знаю-с… Я вчера был в доме Филимонова, - продолжал Петров: - дворник-то целые сутки просидел в части, требовали и майора - нейдет; к нему опять повестку, а наконец и сама полиция приехала. Стали с него взыскивать деньги за непрописку вас. Теперь он в водянке, и Вера Александровна очень ухаживает за ним.
- Што ж, и кухарка есть?
- Как же. Старушонка какая-то. Ну, где же вы поселились?
- Мы идем квартиру искать.
- Постойте… Молодой человек, вы к чему приспособлены, то есть к какому ремеслу?