- Теперь, на каком кладбище мы его похороним? - спросил Горшков Петрова.
- Не в Невскую же его тащить. Конечно, к Митрофанию. Это наше кладбище.
Сделавши все, что нужно, приятели пошли домой; но не могли есть и молчали. Лизавета Федосеевна, пристававшая к ним с вопросами, наконец потеряла терпение.
- Што, померли, што ли? - спросила она.
- Брат помер, а той операцию в горле делали.
- Экие времена-то, господи! сколько народу-то мрет. Диви бы, холера!
- Ну, да толковать-то нечего, приготовь чистую рубаху да штаны, - сказал Данило Сазоныч.
- А много ли их у тебя нашито? - проговорила недовольно Лизавета Федосеевна.
- Умрем, так ничего не нужно будет.
Обоим приятелям было тяжело, и они вышли на улицу, но и там невеселые мысли бродили в их головах; к тому же шел снег. Оба они хотели говорить, но ничего не находили, о чем завести разговор. Что об этом говорить! - заключил каждый и, сделав сердитый взгляд, отворачивал голову в сторону. Но Петров злился больше Горшкова.