- Не твое дело.
Когда он воротился на завод, то десятник, который обозвал его калужским азиатом, стал требовать, чтобы он повесил нумер на таблицу. На заводе, у стены, около двери, висела таблица; на этой таблице висели жестянки с нумерами. Взявший жестянку считался рабочим на заводе, и его нумер десятник отмечал в своей книжке и на таблице мелом; когда рабочий уходил из завода домой, то свой нумер вешал на таблицу; поэтому уходящие обедать домой уносили жестянки с собой для того, чтобы их нумер не попал другому, отчего десятник часто путался в своем счете по книжке.
Петров рассердился.
- С какой стати я тебе жестянку дам? Полакомься! - и пошел к горну.
- Ну, мне все равно, я тебя уж вычеркнул.
Петров пошел разыскивать мастера Карла Карлыча и нашел его сидящим на машине и курящим сигару. Это был толстый, низенький, обросший бородою немец, которого рабочие прозвали чурбашком. Но он был добрейшее существо.
- Што, каспадин Петров?
Петров рассказал, в чем дело.
- Зачем обижаль. Нельзя обижать начальников. Иди робь.
- Велите ему записать меня снова. Я ходил в контору. Ведь вы видели меня здесь после шабашу.