Терентий Иваныч не удивлялся понятливости рабочих, находя их даже развитее своих терентьевцев. Но чем больше разговаривали рабочие, тем больше Горюнову казалось, что он здесь человек лишний, так как всякому рабочему хотелось бы занять его место, и что те же рабочие издеваются над ним, потому что смотритель хочет пользоваться даровыми деньгами, назначив в уставщики человека, незнакомого с соляным делом, такого, который еще не умеет воровать.
Рабочие мало-помалу оживлялись более и более. Хотя теперь и играли уже на гармониках, как следует, но эту музыку заглушали крики рабочих, которые, начиная хмелеть, уже ругались, задирая на драку. Горюнов взял гармонику и начал играть. Он, как прежде, старался привлечь публику своей игрой, но так как он играл песни заводские, то на его игру никто и не обратил внимания. Пришлось возвратить гармонику.
- Што ж ты нас не потчуешь! - подошедши к Горюнову, сказал рослый черноволосый рабочий.
- Рад бы угостить, да не на что.
- А зачем даром служишь?
К Горюнову подошло человек шесть.
- Мы и в крепости состояли, даром-то не служили. А ты пришел, бог знает, откуда…
- Ты этим наш кредит подрываешь!
- И нам не станут платить из-за тебя, - кричали рабочие.
- Кто вам говорит, што я даром работаю? - спросил Горюнов.