- С ума сошел, Ульянов! - кричали рабочие.
- Глядите, как нализался! Дай-ко, Фадей, ему косуху!
- Я вас потчую… Фадей, полуштоф!.. Кон-ченно!!. - И Ульянов крепко ударил рукой о стойку, так что посуда на полках задребезжала.
Рабочие хохотали, ругали Ульянова шутя, и сколько ни допытывались от него сути, он ничего не сказал никому, кроме Горюнова, которому сказал на ухо, что завтра, чем свет, он идет на прииски, и если Горюнов хочет, то он его приглашает с собой.
- Послушай, брат, тулуп-то у тебя хорош; только если пойдем, он тебе будет мешать. Променяемся, - проговорил вошедший с Ульяновым мужчина Горюнову.
Ульянов угощал своих приятелей, и поэтому на Горюнова и вошедшего мужчину не обращали внимания.
- Ты не беспокойся. Я, братец ты мой, подрядил Ульянова на прииски и тебя подряжу. Хоть сейчас пять рублей задатку, - говорил мужчина.
- Об этом мы потолкуем завтра.
- Завтра надо ехать… А вот тулуп-то я бы у те взял.
- Как же без тулупа?