Нарушилось спокойствие леса, настало варварское разорение, и все это по милости Машки Оглоблиной, которую она не дальше как прошлым летом, в именины мужа, первого августа, на полянке между шалашом и лесом угощала пивом и пирогом с малиною!..
Вышла она из шалаша и стала смотреть по сторонам. Направо стоят двои дровней, на каждые положено по два длинных бревна; недалеко от них крестьянин в рубахе обчищает бревно от сучков, другой, в полушубке, так и хлещет топором в дерево, которое только как будто вздрагивает немного; третий уже наклал целый воз долготья и все еще накладывает, ругая мальчугана за то, что он еле-еле шевелится; налево стоят трое дровней, и около них тоже идет потеха… А на том самом месте, где в третьем годе Степанида Власовна нашла много рыжиков, двое - по-видимому, мастеровых - пилят за раз две березы…
- Мошенники! Варвары!! Кто вам дозволил хозяйничать здесь? - прокричала, не помня себя от злости и обиды, Степанида Власовна и подбежала к пильщикам.
Те поглядели на нее, захохотали и ничего не сказали, продолжая свою работу.
- Откуда это явилась? - проговорил крестьянин, увязывающий воз с долготьем.
- Да кто вам позволил, говорю, лес рубить? - кричала Ульянова.
Порубщики захохотали и начали отпускать на ее счет насмешки и сарказмы.
- Да ты-то кто такая? - спросил ее один из порубщиков.
- Не узнали?! Теперь и знать не хотите, а прежде боялись…
- Глядите, баба чья-то с цепи сорвалась!