Елена не шла. Она что-то хотела спросить у отца.
- Ну, чего еще стоишь?
- А мать-то где-ка?
- Не твое дело; пошла! Спроси у своего-то полюбовника.
Елена ушла. Токменцов, немного погодя, тоже вышел из бани, которая уже истопилась и трубу печки которой он закрыл. Ему сильно хотелось поговорить с дочерью насчет ее любовника, но он не знал, как бы лучше выпытать от нее правду.
Корова была подоена и выпущена на улицу, овечки тоже выпущены, курам задан свежий корм. В избе печка затоплена, в печке стоит чугунка, в которой варится картофель; в другой чугунке варится свекла. На лавке лежат опрокинутыми только что вымытые чашки, ложки, кринки; Елена моет стол с дресвой.
- Есь рубаха-то мне-ка? - спросил Токменцов, войдя в избу.
- Есь. Вчера выкатала.
- Ну, так добудь, и штаны добудь.
Елена полезла в сундучок и вытащила оттуда рубаху и штаны. У Токменцова было только по паре рубах и штанов.