- Сам он цаловал.
Отец ударил ее по щеке, щека покраснела.
- Тятенька, голубчик… - и она поклонилась ему в ноги.
- Говори: зачем ты его пустила?
- Сам… он сам… Отец толкнул ее ногой.
- Пошла, штобы духу твоего не было.
Елена заревела, а Токменцов ушел злой во двор. Долго он ходил около лошади, и долго его мучило поведение дочери. Но как больше он думал, тем больше ему становилось как будто легче. "Нет, она этого не сделает",- думал он, и ему совестно становилось, что он побил ее. Ганьку кое-как разбудили идти в баню. Там отец вымыл Ганькины штаны и рубаху, а потом повесил их сушить на шест, вделанный в бане. Выпарившись, Гаврила Иваныч пошел через огород купаться в озеро. Пока он шел, из другого огорода крикнула ему старушка:
- Баньку истопил!
- О-о!
- Пусти, как вымоешься.