Так прошел вечер, и молва об Елене начала проходить утром в запрудскую сторону; но до Ильи Назарыча не дошла, потому что у него на старой слободе жила глухая тетка Коропоткина, а писцы главной конторы об этом происшествии еще не знали.
Гаврила Иваныч, возвращаясь домой, услыхал эту новость от одной женщины, - и ему этого было достаточно, чтобы придраться к дочери. Но такое дело было сверх его предположений, потому что он свято уважал законный брак, и как бы он ни был зол на жену, он никогда бы не решился завести шашни. Женщина ему сказала: "Какое с твоей-то Оленкой несчастье стряслось…" А Гаврила Иваныч думал: "Коли Плотников ее цаловал, так уж што"… И на другой день он выстегал Елену в бане, несмотря ни на какие резоны дочери и просьбы Федосьи Андреевны Печенкиной.
Федосья Андреевна была добрая женщина. Она стала спрашивать женщин: что делать Елене в подобном случае?
Те ничего не посоветовали ей хорошего; мужчины говорили: "Надо подать прошение исправнику, только вот Елену с Плотниковым видали. А может быть, Плотников и выхлопочет то, что Артамонова в острог посадят, потому что его сестра замужем за исправницким письмоводителем".
Первым долгом Печенкина отправилась к кухарке письмоводителя, которой она принесла бурак пива, но письмоводителя дома не было: он вместе с исправником уехал на следствие. Кухарке Печенкина не сказала, зачем ей нужно письмоводителя. На другой день после этого она решилась идти с Еленой к управляющему - искать защиты, но удачи и тут не было.
Защиты искать было не от кого Елене. Положение ее было очень скверное: в старой слободе все про нее говорили. Выйдет она из дома - и стыдно ей на дома глядеть, а если она взглянет, то в окне увидит непременно кого-нибудь: мальчик или девочка ползает на окне - ей кажется, что это большой; глядит ли в окно девушка - ей кажется, что она глядит для того, чтобы поглядеть на нее, на Елену…
Прошел день после отъезда отца. Дома страшно. И думает Елена Гавриловна: отчего ей страшно? "Ведь вот и не придет Иля. Я бы посоветовалась с ним. Я бы ему много сказала…" А что бы она сказала, она и в толк не возьмет. И хочется ей, чтобы пришел Илья Назарыч, и опять думается ей: грешно!
"Подлый этот народ - запрудские!" - думает Елена, но Илья Назарыч ей милее всех.
"Убегу я отсюда… Здесь нельзя мне жить: все меня едят". Но опять ей думается: "Нет уж! Такие случаи не бывали в заводе", - и она называла себя дурой за то, что ей пришла в голову такая мысль. Но эта мысль с каждым часом мучила ее.
Днем еще не так она мучилась: она работала; вечером она была свободна, а в это время соседи сидели на улице и, наслаждаясь чистым воздухом, толковали о разных разностях. Елене хочется выйти на улицу; Елену зовут на улицу девушки, а как она выйдет, когда про нее говорят всякую всячину?